Буковина в Российско-Румынских отношениях в годы Первой мировой войны

В годы первой мировой войны судьбы Буковины, одной из истори­ческих областей проживания русинов, решались на полях сражений и за столом переговоров. Главным претендентом на обладание ею, как ни странно, выступила не Россия, наследница Древней, Московской, Белой и Малой Руси, а созданная только в 1859 г. Румыния.

Проблемы российско-румынских отношений в годы первой миро­вой войны освещались в работах российских историков Ф.И. Носовича, В.А. Емеца, в монографии и ряде статей В. Н. Виноградова. Ис­следование этих проблем позволило проследить ход дипломатической борьбы за вступление Румынии в войну, эволюцию внешнеполитичес­кой ориентации ее правящих кругов в период первой мировой войны. Российские исследователи определили сущность позиций правительств по вопросам о судьбе территорий, входивших в состав Австро-Вен­герской империи, в том числе и Буковины. Вкратце она такова: Россия стояла за раздел края между нею и Румынией по «этнографическому принципу» (Северная Буковина, населенная в основном русинами, отходит к России, Южная, населенная в основном румынами, - к Ру­мынии). Румынское же правительство, ссылаясь на «исторические права», требовало всю Буковину.

Проекты российско-румынского разграничения в Буковине, обсуж­давшиеся в годы «вооруженного выжидания» Румынии, не были пред­метом специального изучения в российской историографии. Не уде­лили внимания в обобщающих работах этому вопросу и румынские историки.
Цель настоящей статьи — детально проследить эволюцию позиций России и Румынии, показать приемы и методы сторон на переговорах.
В начале первой мировой войны Румыния оказалась в выгодном положении. Правящие круги Румынии давно вынашивали планы тер­риториального расширения. Они предполагали реализовать свои за­мыслы, выждав удобный момент для вступления в вооруженную борьбу с наименьшими потерями и наибольшей выгодой. Обе воюющие груп­пировки обещали крупные вознаграждения за счет противника, тре­буя военного выступления Румынии.

Определившееся накануне войны российско-румынское сближение дало царской дипломатии основание сделать попытку привлечь Ру­мынию к участию в войне на стороне Антанты. В начале августа 1914 г. министр иностранных дел России С.Д. Сазонов сообщил союз­никам о переговорах с румынским посланником К. Диаманди, в ходе которых был выработан проект соглашения. Проект включал обяза­тельство Румынии «оказать всеми своими военными силами содей­ствие операциям России против Австро-Венгрии». Россия, в свою оче­редь, принимала на себя обязательство не прекращать войны против Австро-Венгрии до тех пор, пока «области Австро-Венгерской монар­хии с румынским населением не будут присоединены к Румынии». Однако предложения российской дипломатии, какими бы заманчивы­ми они ни были, не смогли заставить румынскую правящую элиту сде­лать в тот момент решительный шаг.
14 мая 1915 г. С.Д. Сазонов направил С.А. Поклевскому для вруче­ния румынскому правительству памятную записку с наметкой деталь­ного разграничения между Россией и Румынией (по линии р. Сучава). Министр иностранных дел писал: «Я по-прежнему придаю значение наложению между Россией и Румынией прочных добрососедских отношений», однако «нельзя требовать, чтобы мы для этого пожертво­вали своими соплеменниками и справедливыми чаяниями» сербского народа только потому, что И.И.К. Брэтиану «вздумалось широко очер­тить вожделения Румынии, которая еще недавно и не мечтала о подоб­ных приращениях». Но в Бухаресте не внимали таким доводам.
18 мая румынский премьер-министр сделал Петрограду неожидан­ное сообщение, что Румыния предполагает «со временем» оккупиро­вать австро-венгерские провинции с румынским населением, на что ей дает право соглашение от 1 октября 1914 г. Таким образом, не связывая себя обязательством вступления в вооруженную борьбу, И.И.К. Брэтиану надеялся в конце войны получить ее плоды без вся­ких усилий. С.А. Поклевскому пришлось разъяснить главе румынско­го правительства истинный смысл соглашения от 1 октября 1914 г., которое, как отметил посланник, «носит чисто переходный характер к соглашению о военной кооперации». По поводу этого демарша ру­мынской дипломатии директор канцелярии Министерства иностран­ных дел России М.Ф. Шиллинг писал 8 июня, что И.И.К. Брэтиану неоднократно злоупотреблял согласием российского правительства не оглашать сделанных Румынии предложений, значение же заключен­ного в октябре 1914 г. соглашения «было им совершенно извращено с целью оправдать свою политику».
Претензии румынской олигархии нашли известную поддержку у французского министра иностранных дел Т. Делькассе, который 19 мая в качестве «среднего решения» предложил российскому прави­тельству признать р. Сирет будущей российско-румынской границей в Буковине. Уступая настойчивому нажиму союзников, С.Д. Сазонов дал формальное согласие на предложение Т. Делькассе. Однако ру­мынское правительство не удовольствовалось и этой уступкой, о чем И.И.К. Брэтиану заявил 22 мая французскому посланнику Блонделю. Румынский Совет министров отверг российское предложение и одоб­рил решение И.И.К. Брэтиану добиваться в качестве границы линии Прута. В румынской печати появились сообщения о ведущихся в Пет­рограде переговорах, в которых России приписывалась неуступчивость, комментировавшаяся, по сообщению С.А. Поклевского, «в довольно враждебном тоне».
Несогласованность, противоречия между союзниками по Антанте укрепляли надежды румынской олигархии на то, что Россия будет вынуждена пойти на дальнейшие уступки. Так и произошло в дей­ствительности. Во время тяжелых неудач на Восточном фронте, когда российская армия вела борьбу с силами Германии, Австро-Венгрии и Турции, Англия и Франция решили принести в жертву интересы Рос­сии в Буковине и Угорской Руси, чтобы добиться немедленного выс­тупления Румынии на стороне Антанты. С этой целью они усилили давление на Петроград.

В конце мая 1915 г., когда российские войска отступали из Галиции и Польши, оставили Буковину, изменилась и позиция военного ведом­ства России, которое ранее не придавало особого значения военной поддержке со стороны Румынии. В письме верховного главнокоман­дующего С.Д. Сазонову от 7 июня говорилось, что с чисто военной точки зрения «выступление Румынии при теперешней обстановке на театре военных действий является весьма желанным», и что «если бу­дет признано пойти на уступки, то только при условии немедленного выступления Румынии, при котором эти уступки могут найти себе оправдание». Мнение ставки в этой ситуации оказалось решающим. На личном докладе С.Д. Сазонова 8 июня у Николая II в Царском Селе было решено «сделать еще новые уступки румынским требованиям» с тем, чтобы добиться вступления Румынии в войну.
Используя военные неудачи Антанты и противоречия в ее стане, румынская олигархия в 1915 г. выдвинула территориальные требова­ния, ничего общего не имевшие с этнографическим принципом. На­званные обстоятельства и предопределили, несмотря на незавершен­ность переговоров 1915 г., тот факт, что по договору 1916 г. румынские правящие круги получили от Антанты признание своих далеко иду­щих притязаний.
Румынская политическая элита вела торг в течение двух лет. Его результаты легли в основу договора 1916 г., который оказался юриди­чески и политически обесцененным последующим развитием собы­тий. Заключив сепаратный договор с Германией в мае 1918 г., Румы­ния нарушила статью V политического соглашения от 17 августа 1916 г. и тем самым лишила его юридической силы. Свои долголетние при­тязания правящие круги Румынии смогли обеспечить только путем прямой агрессии. Вслед за захватом Бессарабии в январе 1918 г. в но­ябре того же года Румыния оккупировала и Северную Буковину с пре­имущественно русинским населением. Аннексия Северной Буковины Румынией была оформлена мирным договором союзников с Австри­ей, подписанным в Сен-Жермене 10 сентября 1919 г. Державы Ан­танты, диктовавшие свою волю на мирной конференции, пошли на это, поскольку считали Румынию одним из оплотов борьбы против «всемирного большевизма», звеном в «санитарном кордоне» против Советской России.