Оценочные прилагательные как средство создания образа власти в современной польской прессе

 

Современный польский язык, будучи языком народа, пережившего в ушедшем столетии немало политических и экономических потрясений, является источником чрезвычайно привлекательного в исследователь­ском плане языкового материала, отражающего семантические преобра­зования в лексике на фоне процесса переоценки или возрождения, а также формирования новых общественно значимых ценностей.
В лингвистической аксиологии, изучающей соотношение оценоч­ного и дескриптивного смыслов и способы их языковой репрезента­ции, подчеркивается воздействующая и — шире — манипулятивная роль СМИ как посредника между властью и обществом. В частности, интерес лингвистов вызывает креативный потенциал разнообразных языковых средств, позволяющий прогнозировать и формировать качество оценки социальных и политических явлений у адресата публикаций.

 

 

Коммуникативная ситуация в координатах «автор публикации оценка — читатель», особенно в политически мотивированных контек­стах, имеет этический формат, поскольку разыгрывается между ответ­ственными этическими субъектами. Язык является мощным и небезо­пасным орудием, которое, в зависимости от того, кто его использует, может служить перестройке, разрушению или даже созданию общест­венно-политической действительности. В мире политики влияние на сторонника или противника через создание (или изменение) оце­ночной значимости слова в прагматически обусловленном контексте является едва ли не самым распространенным приемом. Автор публи­кации направляет свои креативные усилия — обычно скрытые — на формирование в сознании адресата ассоциаций и чувств определенно­го рода. Создание или изменение оценочной значимости слова проис­ходит в момент помещения его в определенном контексте. Данное из­менение происходит как нечто естественное и очевидное, формируя в сознании адресата новую, интенсиональную действительность. Роль контекста в создании новой оценочной значимости слова, в частности прилагательного, наиболее заметна при сужении их значения или за­мене (скорее, подмене) десигната, причем контекст, как в примере ни­же, не содержит никакого указания на границы нового объема значе­ния: нельзя разрушить иллюзию «естественного и очевидного» для ад­ресата изменения знака и вектора оценки!
Важ­но подчеркнуть, что само употребление данного прилагательного в контексте приобретает креативную оценочную значимость лишь с уче­том перспективы «автор — адресат».
Исследователи отмечают, что особого внимания заслуживает спе­цифика передачи оценочных значений в политическом дискурсе во­обще и в его газетно-журнальном представлении в частности. Медиа-дискурс характеризуется значительной насыщенностью ценностными знаками, что способно существенно повлиять на соотношение деск­риптивного и оценочного смысла в семантике лексических единиц в пользу последнего, а также на изменение знака оценки с «+» на « — » и наоборот. «Специфика оценочной квалификации состоит в воз­можности проявления окказионального оценочного знака и перемены оценочного знака». Показательны в этом отношении изменения в семантике прилагательных moskiewski, kremlowski, rosyjski, изначально дескриптивных, но получивших в языке польской прессы отрицатель­ное оценочное «приращение» в сочетании с существительными, назы­вающими власть в различных ее воплощениях.

В семантике данных прилагательных появляются негативные оце­ночные коннотации, вызванные к жизни авторской иронией.  Журна­листу достаточно ввести в контекст одно из вышеуказанных прилага­тельных — и эффект воздействия на формирование отрицательной оценки польским читателем московских, российских, кремлевских властей можно прогнозировать, поскольку, с одной стороны, слишком глубоки в польском языковом сознании отрицательные ассоциации, связанные с определенным историческим периодом, и, с другой стороны, незави­симая пресса много сделала для закрепления этих ассоциаций в начале 1980-х годов. Иными словами, оценочный характер дескриптив-ных прилагательных здесь имеет исключительно прагматическую при­роду: он формируется благодаря общему для автора текста и адресата знанию о мире, понимаемому здесь как прагматический код, позво­ляющий читателю расшифровать авторскую интенцию.
Изменения общественной идеологии вызывают изменение конно­таций лексических средств, которые сохраняются в активном употреб­лении, порой отмеченном даже возросшей частотностью в силу их но­вой функции — быть средством формирования отрицательного образа правившей еще в недавнем прошлом власти. Речь идет, в частности, о так называемых идеологизированных прилагательных PRL-owski, radziecki, socjalistyczny, komunistyczny:
С началом демократических перемен в польской прессе активно мо­делируется отталкивающий образ власти в ПНР как преступной, целе­направленно и осознанно нарушающей принципы права и морали . Таковы идеологические основания формирования или изменения ак­сиологической значимости анализируемых прилагательных. Так, пози­тивно маркированная оценочная доля значения прилагательного radziecki (советский), участвовавшего в создании образа безупречной власти в прессе социалистической Польши, оказалась вытесненной от­рицательно заряженным оценочным смыслом в семантике этого прила­гательного, функционирующего в польском политическом дискурсе и связанного в польском языковом сознании с отрицательным общест­венно-политическим опытом в истории Польши (ср.: «Wladza radziecka, прилагательное radziecka в современной польской прессе окрашено от­рицательно». Вслед за Г. Ожджьшьским напомним, что прила­гательное radziecki, до 1948 года употреблявшееся редко, появляется как польское соответствие прилагательного советский в польских СМИ в ро­ли маркированного позитивно оценочного средства, позволившего в силу архаичности своего происхождения (ср. в старопольском языке ksiegi radzieckie — 'ksiegi rady miejskiej' 'книги городского совета') изба­виться от отрицательных коннотаций, неизбежно связанных со словом sowiecki как лексической и идеологической кальки. Прилагательное sowiecki в польском политическом дискурсе всегда реализовало и реали­зует негативную оценку. «Употребление в польском языке какого-то из этих двух прилагательных означало (и означает) применение опреде­ленного языкового аксиологического фильтра. Семантическая разница между обоими прилагательными почти незаметна, тогда как аксиоло­гическая (коннотативная) — очень выразительна». По нашим данным, в современной польской прессе прилагательное sowiecki появляется как предупреждение, как неудовлетворительная оценка действий политической власти, грозящих вызвать антидемокра­тические призраки прошлого.

Политические пристрастия авторов являются прагматическим фак­тором коммуникативной ситуации, отраженной в приобретении ква­лификационных признаков, главным образом отрицательных, прила­гательными, называющими признак власти по разным уровням ее реа­лизации (вертикальным или горизонтальным) или по партийной при­надлежности ее представителей, причем оценочные коннотации в их семантике отсутствуют или занимают факультативную позицию: panstwowy, polityczny, lewicowy, prawicowy, prawodawczy, ustawodawczy, wykonawczy, prezydencki, publiczny, sqdowniczy, spoleczny, opozycyjny, partyjny, parlamentarny, poselski, miejski, centralny, gminny, powiatowy, wojewodzki,lokalny и др. В зависимости от авторской интенции в прагматически обусловленном контексте актуализируется только одна из потенциаль­ных, факультативных коннотаций, направленная на моделирование позитивного или негативного образа власти.
Оценочных прилагательных, рисующих позитивный образ власти в польской прессе, нами зафиксировано значительно меньшее количест­во. Оно едва ли составит даже четвертую часть от тех, которые тяготеют к отрицательному полюсу оценки. Это подтверждает известное по ис­следованиям языка СМИ представление о негативном характере масс-медийных установок, опирающихся на свойство человеческой психики, именуемом гедонической асимметрией, которая предполагает доминиро­вание склонности к отрицательным переживаниям. Важно подчерк­нуть поэтому, что на основании приведенного здесь описания оценоч­ной лексики не следует делать далеко идущих выводов, касающихся внеязыковой действительности. Следует говорить лишь о результатах интерпретации этого положения, преломленной призмой прагматики и отразившейся в семантике слова.