Национально-культурное общество в Иркутске: от клуба друзей Польши до ассоциации защиты Прав китайских граждан

«Мы живем в многонациональной стране России и в многонацио­нальном крае. В Иркутской области проживают представители более 140 национальностей. Многие из этих народов - русские, буряты, тофы, эвенки, татары, башкиры, евреи, чеченцы, ингуши, белорусы, украинцы, чуваши, армяне, литовцы, азербайджанцы, талыши, таджики, тувинцы, ин­германландские финны, греки, немцы, поляки, китайцы, афганцы - объе­динились в национально-культурные центры, создали общественные ор­ганизации. До 1997 года таких объединений насчитывалось около 20. На сегодняшний день на территории Иркутской области осуществляют дея­тельность больше 60 национально-культурных объединений (автономий, обществ, центров, товариществ, общин, отделений)...», - так начинается один из многочисленных официальных текстов, посвященных вопросу межнациональных отношений в Иркутской области.

Официальная риторика по данной тематике, как правило, строится вокруг таких тезисов как «межнациональная дружба», «макияж и взаимообогащение различных этносов» и иллюстрируется это, в первую очередь, деятельностью национально-культурных обществ, автономий (НКО, НКА), этнокультурными мероприятиями. Так сложилось, что имен­но деятельность НКО в современном российском обществе является неким инструментом, маркером государственной национальной политики. Это ярко подтверждает история национально-культурного возрождения, когда в постперестроечный период по всей России прошла волна самоорганиза­ции по этническому признаку. Именно на такие институции и была ориен­тирована власть, порой подталкивая, инициируя появление того или иного НКО.
С начала первых открытых межнациональных конфликтов в СССР, а затем после распада страны и так называемого «парада суверенитетов», и по сегодняшний день феномен НКО развивается. Он является не только субъектом этногосударственных отношений, но и объектом национальной политики, порой таким, с которым нельзя не считаться. Все эти годы проис­ходит его развитие (трансформация): от стадии самодеятельности институт вырос до вполне забюрократизированной структуры, имеющей не только штат и материально-техническую базу, но и определенный образ («пред­ставительство диаспоры») в обществе.
Тема национально-культурной автономии вызывает большой интерес в научном сообществе, во властных кругах, среди национальной обще­ственности и, естественно, в средствах массовой информации. Показате­лем этого могут служить многочисленные конференции и круглые столы, исследовательские работы, публикации в СМИ.
Процесс, в рамках которого мы рассматриваем феномен НКО, полу­чил название «национально-культурное возрождение». С ним связаны та­кие явления как этническая мобилизация и актуализация этничности, по­требность в этнической принадлежности. «Национально-культурное воз­рождение» совпало со временем «дефицита разветвленной системы общественно-духовных объединений, когда одними из наиболее значимых референтных групп оказались этнические сообщества».

И именно НКО Иркутска, пройдя путь от «Клуба друзей Поль­ши» до «Ассоциации защиты прав китайских граждан», стало символом национально-культурного возрождения, единственным легитимным ин­струментом этнизации, актуализации этничности, самоорганизации по этническому признаку. Говоря о пути между этими двумя организациями, мы имеем в виду не только разницу в их «возрасте». Они ориентированы на удовлетворение очень разных потребностей радикально отличающихся друг от друга целевых групп. В этом смысле их можно рассматривать как некие модельные структуры.
Миграционные процессы в те годы привели к изменению этносоциального ландшафта иркутского сообщества - в Иркутске стали активно формироваться «новые диаспоры» и пред­ставляющие их НКО выходцы из Закавказья, Китая, затем Средней Азии. Их появлению способствовала не только набиравшая силу волна этнокуль­турного самоопределения, но и самая насущная необходимость, запрос на некий механизм взаимодействия мигрантов с принимающим обществом. И отличительная черта Иркутска в том, что таким механизмом стала не правозащитная организация, а именно национально-культурное общество. Первые лидеры «мигрантских» НКО также стремились обратиться к исто­рии появления на этой земле первых китайцев, армян, азербайджанцев, тад­жиков. «Модельные» символы были приняты на вооружение. Отразилось это в первую очередь в поразительном сходстве уставов (зачастую они про­сто переписывались друг у друга). Однако социальный запрос внес свои коррективы - и среди слов о межнациональной дружбе и удовлетворении культурных потребностей лиц такой-то национальности, стали появляться совершенно конкретные, с одной стороны, чрезвычайно бытовые, но с дру­гой - весьма востребованные «предложения»:

1) Привить китайцам-предпринимателям навыки цивилизованной торговли».
2) Cодействие реализации и защите гражданских, социальных, трудо­вых, культурных прав и интересов китайских граждан».
3) Cодействие реализации и защите социальных, культурных, граж­данских прав лицам таджикской национальности; удовлетворение ин­тересов объединившихся граждан; содействие сохранению таджикских национально-культурных традиций; гармонизация межнациональных отношений».
Многие китайские предприниматели либо плохо знают русский язык, либо вовсе не владеют им. Поэтому общественная органи­зация помогает торговцам урегулировать вопросы уплаты налогов. Взяв на себя функции промежуточной налоговой службы между официальными властями и китайскими предпринимателями, организация извлекает при­быль из нерасторопности государственных служб и неграмотности китай­ских торговцев.. .». Естественно, что это не повсеместная практика в дея­тельности этой группы иркутских НКО. За прошедшие годы изменились не только схемы выстраивания отношений с соотечественниками, но и со­циальный запрос на данный институт. Сегодня лидеры таких НКО частые гости круглых столов и мероприятий, посвященных вопросам развития межнациональных отношений, улучшению качества работы милиции, фор­мированию миграционной политики.
Однако мы настаиваем на том, что это именно новый тип НКО, харак­терный, в первую очередь, для этнических групп, формирующихся за счет миграционных процессов. И именно в китайских обществах эти тенденции наиболее ярко выражены. Обозначим их:
• Реальная суть Ассоциации по защите прав китайских граждан (далее - Ассоциация) в предоставлении посреднических услуг между мигрантами и обществом и, в первую очередь, - властью.
• Национально-культурная риторика здесь используется минималь­но, интерес к соответствующим мероприятиям небольшой и в основном в рамках общих - «межнациональных» мероприятий.
Чрезвычайно высокий интерес к лидерству в данной организа­ции среди «этнических» бизнесменов, борьба за такое лидерство вполне успешных предпринимателей.
Данная организация необходима ее потенциальным участникам для решения практических задач: вопросы с налоговой службой, милицией, взаимодействие в бизнесе.

Национально-культурное общество как институция не только выросло и в чем-то «забюрократизировалось» - появились элементы вполне серьез­ного менеджмента, работа над формированием материально-технической базы, повысился статус лидеров. Произошло формирование двух основных типов НКО в соответствии с задачами групп, на которые они ориентирова­ны.
Институт национально-культурного общества, национально-культурной автономии не только востребован в современном российском обществе, но и меняется его роль и место в общественно-политических и социально-экономических процессах. На него сегодня возлагают самые разнообразные миссии: от элементарной помощи в трудную минуту, отсле­живания и регулирования внутриобщинных процессов до консолидации диаспоры. Сегодня НКО не только претендуют, но и реально являются по­средником между властью и представителями той или иной национально­сти. Иногда (в первую очередь под давлением СМИ) они выступают в роли «представителя диаспор» (как это модно сейчас говорить). Меняются, точ­нее сказать, отчетливо дифференцируются и осознаются запросы участни­ков и активистов этих организаций. Определился и спектр этих запросов: от удовлетворения этнокультурных потребностей до решения адаптацион­ных задач мигрантов.