Германия - как европейская держава

Германия лежит в центре Европы, окруженная со всех сторон большим числом других государств (на данный момент- девятью), -Франция наиболее крупный из них сосед; она является по численности населения и экономическому потенциалу самым крупным государством европейского континента к западу от России. Из этого фундаментального положения вещей проистекает основная проблема политического порядка, которая в течение нового времени в изменявшихся рамочных условиях по­стоянно являлась актуальной и сегодня остается таковой же. Как следует организовать Германию и Европу, чтобы Германия в Европе смогла существовать и развиваться без того, чтобы приобретать или оказывать решающее влияние; без того, чтобы препятствовать «европейской свободе», существованию и развитию других европейских государств? В целом, речь идет о старой и всегда новой основной проблеме, касающейся политического равновесия или гегемонии в Европе - основной проблеме, которая в силу своей специфики важна также и для других крупных европейских государств.
Таким образом, Германия находилась и находится во взаимных отношениях с европейской системой государств: Германия координи­руется этой системой и одновременно, со своей стороны, является ее основополагающей частью. Более того, с тех пор как международная система перестала быть идентичной европейской системе государств, включение Германии в систему европейских держав зависит одновре­менно и от равновесия и гегемонии в мировой системе, так же гольф тренировки проводятся на уровне мировой по­литической структуры.

Германия, по европейским меркам, - «опоздавшая нация» . Перед национально-государственным объединением в 1871 г. Пруссия и Авария являлись двумя ведущими державами в Германии; они пользовались своего рода «двойной гегемонией» внутри Германского Союза. А в европейском концерте XIX в. балансировали пять ведущих держав: Ве­ликобритания, Франция, Россия, Пруссия и Авария в так называемой пентархии. С малым решением национального вопроса Пруссия достигла ве­дущего влияния в Германии, и Германская империя добилась «полугегемонистской» позиции в Европе. Это новое немецкое державное государ­ство было - как точно сформулировал Клаус Хильдебранд - «для равновесия в Европе слишком сильным, а для гегемонии на континенте слишком слабым». В этом заключалась «объективная» дилемма герман­ской политики в последнее десятилетие XIX в. - первое десятилетие XX в.
Отто фон Бисмарк, основатель и первый канцлер Германского рейха, надеялся достичь того, чтобы «негативное отношение, которое было вызвано превращением в действительно великую державу, было бы ослаблено честным и мирным применением нашей мощи, чтобы убе­дить мир в том, что немецкая гегемония в Европе является более по­лезной и беспристрастной, а также менее вредной для свободы других, чем французская, русская или английская». Но, как известно, мир не дал себя переубедить, тем более что последователи Бисмарка взяли курс, который словом и делом был противопоставлен политике сдерживания и компромисса, и, в конечном счете, осмелились на «захват мирового господства». Характерно, что это были либеральные силы, чьи демократическо-парламентские надежды не сбылись, и которые, как и Макс Вебер в своей Фрайбургской вступительной лекции в 1895 г., требовали, чтобы немцы осознали то обстоятельство, «что объединение Германии было детской выходкой, которую нация совершила в преклонных годах и от которой ввиду ее высокой цены следовало лучше отказаться, если бы оно должно было стать концом, а не исходным пунктом немецкой великодержавной политики». Континентально-ев­ропейским вариантом этой мысли была центральноевропейская кон­цепция либерального демократа Фридриха Науманна, которая была нацелена на расширение континентальной опоры власти Германии за счет юго-восточной Европы - не говоря уже о других, далеко идущих планах, которые были произведены на свет в опьянении победами первых месяцев войны.
После того как реально существующая новая мировая держава США воспрепятствовала захвату немцами мирового господства и послужила причиной поражения Германии в Первой мировой войне, германская империя - правда с урезанной территорией и лишенная своих колоний - сохранилась, так как бывшая Россия была ослаблена поражением в войне и большевистской революцией и в связи с тем, что новая доминирующая держава Америка похоронила французские гегемонистские планы в Европе. В то время как США играли в Европе роль арбитра и уравновешивающей силы, Германия смогла - при амери­канской поддержке - возвратиться через мировую торговлю в евро­пейскую и мировую политику. Планом Дауэса они утвердили экономи­ческий мир в Европе; американец выступал в роли «короля плана Дау­эса», и в случае необходимости американец решал, оправданы были или нет санкции против Германии. Привязывание Германии к Европе удалось только на Западе (договор в Локарно от 1925 г.); не существо­вало «восточного Локарно».

Все дальнейшие европейские планы - как план Бриана от 1930 - наталкивались на американское и русское сопротивление. США видели в этом «скопление» европейцев противАмерики и хотели вместо этого использовать Германию в качестве своего агента влияния в Европе, прежде всего для проведения своей торговой политики, а также и в вопросах разоружения. В противоположность этому Веймарская Республика использовала экономическое участие США в Германии и американскую политику «мирных перемен» (peaceful change) для своей ревизионистской политики, направленной против Франции. Для министра иностранных дел Штреземана была не приемлема перспектива, чтобы друг другу противостояли, «с одной сто­роны, Соединенные Штаты Европы и Япония и, с другой стороны, Амери­ка». Французский план союза Европы (по словам Бриана: «объединение Европы против американского превосходства») также не нашел поддержки со стороны немецкого правительства, которое в это время ( 1930) пришло к тому, чтобы создать руководимую Германией Центральную Европу - первым шагом должен был стать немецко-австрийский тамо­женный союз (который не состоялся из-за сопротивления Франции).
Стех пор, как ревизионизм Веймарской Республики превратился в эк­спансионизм Третьего рейха, насильственное установление немецкой ге­гемонии и господства на континенте стало выражением германской евро­пейской политики большого пространства, прибегая к которой, Гитлер силой объединил континентальную Европу, поработив ее, - цитируя метафору Берта Брехта - «как рыбак объединяет рыбу в сетях». В конечном итоге мировая политика Гитлера была нацелена на решающую битву с США.
Новая восточная политика социал-либеральной коалиции во главе с федеральным канцлером В. Брандтом хотела поддержать этот процесс. Связь с Западом и соединение с Востоком стали государственными приоритетами Федеративной Республики. Вопреки ожиданиям всех конфликт Востока и Запада был преодолен не эволюционным, а рево­люционным путем, объединение Германии было осуществлено до воз­ведения общеевропейского мирного порядка. То, что объединенная Германия останется интегрированной в НАТО и ЕС, было непременным условием для согласия европейских соседей и, прежде всего, США. Одновременно с объединением в Париже была предпринята попытка «Хартией» СБСЕ в некоторой степени «достроить» европейский порядок. Параллельно с этим европейская интеграция - в русле Маастрихтского договора (1992) -должна была углубляться и развиваться дальше, чтобы (как неоднократно подчеркивал канцлер Коль) после достижения немецкого единства завершить объединение Европы и тем самым окончательно, «бесповоротно» связать Германию с Европой. Вместо Бисмарковской политики умеренной гегемонии эта политика была нацелена на построение структурного препятствия в установлении немецкой гегемонии.