Военно-политическая ситуация во Франции в корреспонденциях газеты «Русские ведомости» накануне Первой мировой войны

Роль прессы в обсуждении внешнеполи­тических событий начала XX в. и отноше­ние к ним русского общества - тема, давно поставленная в отечественной науке. Вни­мание исследователей прежде всего привле­кали материалы русской прессы, относящи­еся к периодам обострения международной обстановки в связи с кризисами, предшество­вавшими Первой мировой войне. В то же время специально не рассматривалось отно­шение русской печати к задачам и пробле­мам внешней политики России непосред­ственно накануне войны, позиция прессы относительно перспектив Тройственного согласия и участия в нем России, а также отношение русской общественности к внешнеполитическим проблемам союзников по Антанте. Между тем ведущие пери­одические издания страны уделяли этим сюжетам огромное внимание.
В начале 1912 г. на пост французского премьер-министра и министра иностран­ных дел выдвинулся известный сторонник «энергичных действий» Раймонд Пуанка­ре. Взяв курс на  отели Астрахани и активную подготовку к войне, Р. Пуанкаре большое значение при­давал укреплению франко-русского союза. В 1913 г. во Франции был принят закон о трехлетней (вместо двухлетней) военной службе с целью не отстать от Германии в численности армии мирного времени. Ле­вые французские партии - социалисты и радикалы - были против нового военного закона. В мае 1914 г. на почве этого вопро­са во Франции начался политический кри­зис, который был преодолен только в на­чале июня 1914 г.

Эти события внутриполитической жиз­ни Франции вызвали большой отклик в Рос­сии - в прессе стали появляться обзоры, по­священные перипетиям общественной борь­бы вокруг военной реформы во Франции. Особый интерес представляют статьи, которые в последние предвоенные месяцы были опубликованы в газете «Русские ве­домости». Как правило, ее считают близ­кой по направлению к кадетам, а по содер­жанию «профессорской», ученой, доволь­но скучной газетой. «Русские ведомости» располагали давно сложившейся и надеж­ной службой зарубежной информации, ее представители находились во всех европей­ских центрах. Зарубежная информация в газете была посвящена прежде всего внут­риполитическим проблемам западноевро­пейских стран. Во Франции с 1910 г. коррес­пондентом газеты был Алексей Станиславо­вич Белевский (1859-1919), публицист, пи­сатель. Читателям «Русских ведомостей» он был известен под псевдонимом Белоруссов.
Называя вопрос о продолжительности военной службы «узлом политического по­ложения» во Франции, Белоруссов писал, что значение его не ограничивалось тем, будет ли страна лишена 250 000 работни­ков, которых казарма отрывает от произ­водительного труда, и будет ли военный бюджет обременен лишними 500 миллиона­ми франков в год. «Значение его гораздо серьезнее и глубже, и не только для Фран­ции, но для всей Европы», - полагал пуб­лицист. С чем это было связано?
В мае - июне 1914 г. Белоруссов много писал в «Русских ведомостях» об идее «во­оруженной нации» (de la nation агшйе), ко­торая получила широкое распространение во Франции накануне войны, особенно в пацифистских и социалистических кругах. Суть ее заключалась в замене постоянной армии милицией, «субъектом которой яв­ляется все способное носить оружие насе­ление страны».
Такая концепция организации военных сил не встретила сочувствия ни у специали­стов и профессионалов военного дела, ни у правящих классов. В то же время не подле­жало сомнению, что Франция не могла дальше идти в прежнем направлении, т. е. отвечать на каждое усиление своих против­ников («в частности, многолюдной Герма­нии») увеличением срока службы: «Ни эко­номически, ни социально, ни политически введение четырехлетней, а затем пятилет­ней службы во Франции немыслимо».
«Очевидно, - писал далее Белоруссов, -Франция принуждена искать решения зада­чи в другой плоскости и... именно в плос­кости , указанной социалистами: в вооруже­нии всего народа». Публицист опасался, однако, что произойти это может не столько в «отмену» постоянной армии, сколько в «добавление» к ней, т. е. страна превратит­ся «в своего рода вооруженный лагерь - все в ожидании общеевропейской бойни».
Белоруссов в июньском выпуске «Рус­ских ведомостей» упоминал вышедшую «недавно» во Франции книгу «La paix armee et le probleme D'Alsace» («Вооруженный мир и проблема Эльзаса»). Открывалась книга манифестом, подписанным 12 профессора­ми, 28 писателями и редакторами, 11 худож­никами, четырьмя учеными и пятью студен­тами. Главная идея манифеста и всей кни­ги сводилась к необходимости сближения Германии с Францией.

В апреле 1914 г. с визитом в Париж при­был английский король Георг V. Отмечая «своеобразный милитаристский привкус» парадной встречи, Белоруссов задавался вопросом о реакции на визит главы друже­ственной державы «неофициальной Фран­ции». С точки зрения публициста, о реак­ции этой не стоило судить по газетным ста­тьям, так как они «написаны в редактор­ских кабинетах политическими деятелями и продиктованы практическими соображени­ями»: «Они в редких случаях выражают от­ношение рядового гражданина». По мне­нию Белоруссова, «парижское простонаро­дье» под влиянием социалистической аги­тации относилось отрицательно к Трой­ственному соглашению: «Насколько оно обладает определенными взглядами на за­дачи международной политики, оно стоит за сближение с Германией». Германия же -мировой конкурент Англии. Какие могут быть у него основания для радости по по­воду скрепления официальных уз Франции и Англии? По мнению публициста, един­ственное, что могло привлечь к церемонии простых обывателей, - «жажда зрелищ, и только».
Таким образом, полагал Белоруссов, идеи франко-германского сближения разде­лялись значительной частью французов. «Почему же не находят они своего выраже­ния в политике Франции и почему «правя­щая буржуазия» не разделяет их?» - вопро­шал публицист. Ведь «совершенно очевид­но, что война ничего разрешить не может и не в силах уладить... исторические и эко­номические контроверзы» между Франци­ей и Германией.

Здесь прежде всего экономические при­чины. Сближение Франции с Германией и выход ее из Тройственного соглашения в условиях существующих экономических отношений - «громадный скачок в неизве­стное» и «громадный экономический риск» для Франции. Германия «поставит услови­ем своей дружбы», во-первых, доступ не­мецких ценностей на парижскую биржу и, во-вторых, «тесное и фактическое промыш­ленное сотрудничество» на всей площади французских колоний. «Предприимчивая и промышленная» Германия заполнит фран­цузский рынок своими бумагами и товара­ми , «покроет французскую землю» сетью своих промышленных предприятий, и Франции останется роль «отчасти банки­ра, отчасти политического спутника свое­го могучего и все растущего соседа». «Мо­жет быть, такая коренная перемена поли­тического и экономического фронта и це­лесообразна; может быть, нет; но несомнен­но, что она сама по себе... составила бы настоящий европейский революционный переворот».
В этом, по мнению Белоруссова, и за­ключалась вся суть дела. Для «умеренной, осторожной, расчетливой буржуазии, кото­рой из всех страстей знакомы всего более жажда наживы и страх перед потерями», сближение с Германией - лишь рискован­ное практическое предложение, лишенное «естественной идейной основы». В то же время для социалиста «европейский мир -синоним европейской республики». Для него «мир, братство народов, царство тру­да, Соединенные Штаты Европы - все это звенья одной цепи, элементы одного кон­структивного плана». Но в этом конст­руктивном плане не было ничего, что мог­ло бы «прельстить» буржуазию.
В свое время В. И. Ленин писал, что «Русские ведомости» сочетали «правый кадетизм с народническим налетом». Бес­спорно, этот «народнический налет» отра­зился на освещении вопросов внешней по­литики России: в общем контексте либе­ральной печати «Русские ведомости» зани­мали особую позицию. С одной стороны, значение франко-русского союза не отри­цалось полностью; с другой - его успешное функционирование связывалось с придани­ем союзу более «народного» характера. Этим объясняется внимание и несомненная симпатия газеты к социалистическому дви­жению во Франции накануне войны. Таким образом, предвоенные статьи парижского корреспондента «Русских ведомостей» впол­не совпадали с «общей линией» газеты.