Газета «За Свободу!» и литературная жизнь русской эмиграции

Первым официальным редактором-издателем газеты был В. А. Злобин, затем — В. Н. Рымер, И. И. Мацеевский, А. Н. Домбровский, Е. С. Шевченко. Девиз газеты — "За Родину и Свободу!". Ближайшие сотрудники в 1920-1921 гг. — Б. В. Савинков, Д. С. Мережковский, 3. Н. Гиппиус, Д. В. Философов, а также А. А. Дикгоф-Деренталь, А. Л. Бем, В. В. Зеньковский, Леон Козловский (будущий премьер-министр Польши), позднее с 1923 г. А. В. Амфитеатров и М. П. Арцыбашев, оставшийся ведущим публицистом газеты до конца своей жиз­ни. Фактическими редакторами были А. И. Гзовский (июль—декабрь 1920 г.), В. В. Португалов (декабрь 1920 г. — декабрь 1923 г.), затем Философов, привлеченный Савинковым к активной политической ра­боте. После высылки в конце октября 1921 г. из Варшавы большинства членов (во главе с председателем — Савинковым) русского политиче­ского (Эвакуационного) комитета, действовавшего в июле 1920 г. — октября 1921 г. как ядро русского антибольшевистского правитель­ства, Философов стал руководителем (с 1921 по 1924 г.) Варшавско­го отделения конспиративного "Народного Союза Защиты Родины и Свободы" и фактическим руководителем газеты "За Свободу!". Субси­дии на издание газеты предоставлялись Философову польскими прави­тельственными учреждениями. Резкое сокращение субсидий в 1923 г. поставило газету на грань банкротства, и ее существование поддержи­валось Философовым путем непрерывных финансовых операций.

Заметка А. Бема "Новая страничка из биографии Л. Н. Толстого" повествует о раннем романе писателя: об его отношениях с В. В. Арсеньевой, его первой невестой. Публикация подготовлена по новому изда­нию биографии Л. Н. Толстого, написанной П. И. Бирюковым и пере­изданной в 1921 г. в Берлине, по опубликованным там впервые пись­мам писателя к Арсеньевой (1921, 20 нояб., N> 15). А. Омельянов в рецензии на кн.: "Пушкин и Достоевский" (Пб., 1921) особое внимание обращает на "прекрасную по сдержанному негодованию речь в защиту свободы духа", произнесенную Блоком памяти Пушкина под заглавием "О назначении поэта". Рецензент оценивает ее как апологию "Слову" и глубокую веру в его конечную победу, как "стон русского писате­ля, в котором сквозь плотно сжатые цензурой уста, слышатся слова осуждения палачам свободного слова" (1922, 18 март., № 111).

 

Из "Литературной хроники" (1924, 26 мая, № 137) читатели газеты узнавали, например, что в Париже начинает выходить новый большой литературно-иллюстрированный журнал под названием "Иллюстри­рованная Россия", посвященный жизни современной России и эмигра­ции. Там же помещена информация о том, что Д. С. Мережковский закончил роман из египетской жизни, героем которого является зна­менитый Тутанхамон ("Тутанхамон на Крите") и за этим романом последует второй с тем же героем ("Тутанхамон в Египте"), произве­дения появятся на русском и французском языках. Далее можно узнать, что 18 мая в Париже состоялся вечер А. И. Куприна и кто принимал в нем участие, что Бальмонт, переехавший их Парижа в Шателайон, готовит новый цикл стихов и ряд этюдов в прозе, а В. Ходасевич, пе­реселившийся в Париж, закончил свой труд о Пушкине, в то время, как кн. Д. Шаховской на днях выпускает сборник стихов "Песни без слов" (Изд-во русских писателей в Бельгии), одновременно выходящий и на английском языке в переводе Л. Чацкого; а профессор П. Кульман готовит к печати два исследования — о Пушкине и о "Слове о полку Игореве".

С газетой "За Свободу!" с 1923 г. и до конца его жизни была свя­зана яркая публицистическая деятельность М. И. Арцыбашева Уже в одной из первых, появившихся на ее страницах, статей "Показания, представленные на суд в Лозанну" (1923, 22, 24 нояб., № 271, 273), сви­детельствуя против большевизма, Арцыбашев способствовал оправда­нию убийцы Воровского-Конради, ибо, по мнению публициста, Боров­ский был убит не как убежденный коммунист, а "как агент мировых поджигателей". Однозначно заявляя о своей непримиримой позиции, Арцыбашев призывал: "Мы, русские эмигранты, должны все силы своего разума, воли и чувства отдавать делу помощи своему наро­ду". Несколько лет писатель регулярно публиковал отрывки из своей будущей книги "Записки писателя". Выбравшись из России, он ощу­щал в себе теперь прежде всего гражданина-патриота, и страдания страны, непосредственным очевидцем которых он был, заставили его отложить в сторону кисть художника и взять в руки перо публици­ста, превратившееся в разящий бич. Так, рассуждая о политических эмигрантских спорах, Арцыбашев сетует на то, что "в пыль, в вязкое болото инертности и равнодушия превращается некогда героическая русская эмиграция" (1924, 23 апр., № 107). Писатель повествует и об ужасающих условиях жизни, пишет об известном в Варшаве Лоховском приюте русской эмиграции, где живет беднота, которой больше деваться некуда ("Лоховка" — 1924, 22 нояб., № 312). Арцыбашев с гордостью констатирует, что в условиях эмиграции "торжество рус­ского искусства имеет огромное агитационное значение" ("Скверный анекдот" — 1924, 24 нояб., № 316). В своей статье "Валерий Брюсов", также вошедшей потом в книгу "Записки писателя", Арцыбашев отдает должное обширной литера­турной эрудиции и европейской образованности поэта, но отказывает ему в главном: "Его творчество не было согрето жаром сердца, не бы­ло отмечено глубиной мучительной мысли. Это был только продукт усидчивого труда, железная настойчивость холодного мастера" (1924, 18 Окт , № 280). И здесь одну из печальнейших черт предреволюци­онной эпохи писатель видит в полном отрыве литературы от жизни, в разрыве связи между писателем и читателем, когда "исчез писатель "учитель жизни", творец общественной морали, исчез и прежний чи­татель, горевший над книгой, строивший свою душу в лад модному камертону, звучавшему с литературной кафедры" (там же). После ареста Савинкова в России редакция "За Свободу!" сначала считала сообщения информационных агентств о суде над своим ру­ководителем чекистской провокацией и три дня 30, 31 ав., и 1 сент. 1924 г. — не снимала фамилий Савинкова и Дикгор-Деренталя из спис­ка "ближайших участников" газеты. Затем, под влиянием ошибочного известия о полном прощении Савинкова, газета 2 сент. вышла в но­вом составе редколлегии (Философов, Арцыбашев, В. В. Португалов, Е. С. Шевченко) и с передовой статьей "Без Савинкова". Сведения о приговоре к 10 годам заключения опять вынудили редакцию высту­пить с версией о том, что Савинков или убит, или изолирован, а на суде фигурировал его загримированный двойник (Философов "Пытка неизвестностью" — 1924.— 5 сент.).

После получения 16 сент. 1924 г. доставленного с нарочным письма Савинкова из Внутренней тюрьмы ГПУ с предложением всей редакции признать борьбу с Советской вла­стью бессмысленной и вернуться в Россию была опубликована подбор­ка следующих материалов. "Предатели", Философов "Вместо преди­словия" , Савинков "Письмо Философову", Философов "Ответ Савинко­ву" (1924.— 17 сент.), где Философов публично отрекся от Савинкова, заверив, что газета будет продолжать начатое дело. Бывшие друзья и соратники Савинкова отметили неуместность и непрошенность его за­бот и отвергли его услуги. В статье "Предателям подобает молчать" Евреинов писал: "Пусть Савинков знает: за ренегатами не идут... Человек, публично признавший, что все его попытки к достижению намеченной цели были до сих пор сплошными роковыми ошибками, уже не может быть пророком" (1924,— 26 сент .— № 258). В статье "Гоголевский чорт и эсеровские ангелы" Арцыбашев в возмущением писал о том, что он твердо знает, что все случилось "благодаря тому разложению русской армии, над которым так усиленно работали боль­шевики и которому не мало способствовала пораженческая политика гг. Черновых, вместе со знаменитым "поскольку-постольку", провоз­глашенным ни кем иным, как именно товарищами эсерами" (1924,— 9 ок.— № 271).
В 1926-1931 гг. газета "За Свободу!" сотрудничала с парижским "непримиримым" журналом "Борьба за Россию". Среди постоянных (сотрудников во второй половине 20-х годов — Философов, Амфитеа-I ров, В. Л. Бурцев, поэты А. Кондратьев и И. Северянин.
Газета прекратила выход 5 апр. 1932 г. и была преобразована в ежедневную иллюстрированную газету "Молва" (Варшава, 1932— 1934 гг.), которой также руководил Философов.