К вопросу о языковой политике тоталитарных государств. Часть 2

 

Со сменой политического и экономическо­го курса происходит смена языковой полити­ки. Под благовидным предлогом о якобы на­чавшемся процессе стирания национальных и языковых различий (СССР, Китай в 1957­1965 гг.), наличии «внешней угрозы» и свя­занной с ней необходимостью национально­го единения (Албания), выдвижением лозун­га «национальное единство - языковое един­ство» (una nazioneuna lingua) (Италия) пра­вительственные круги отказываются от преж­них концепций и установок, начинают поли­тику языковой ассимиляции населения.

Нельзя сбрасывать со счетов и объектив­ные факторы: недостаточное развитие многих языков и потребность во взаимопонимании и др. Интересна точ­ка зрения некоторых зарубежных лингвистов, которые считают отказ СССР от языковой по­литики, направленной на развитие нацио­нальных языков, следствием переосмысления и возвращения Сталина к идее Н.Я. Марра о предстоящем переходе на единый всемирный язык.

Основным содержанием языковой полити­ки на втором этапе становится введение госу­дарственного языка, в качестве которого вы­двигается либо язык одной, как правило, наи­более развитой нации (в терминологии того времени), как это было в случае сталинского режима, (насильственная русификация), либо язык по выбору пра­вящих кругов. В Албании был унифицирован албанский литературный язык на базе юж­ного наречия тосков: такой выбор объяснял­ся не объективными историческими, полити­ческими или экономическими предпосылка­ми, а южным происхождением большинства коммунистических лидеров. До этого албанская литература развивалась в двух диалектных формах - в южном вари­анте (тоскский диалект) и северном (гегский диалект). Начиная со второй половины 40-х гг., южная норма стала заметно преобладать. Унификация литера­турного языка на основе диалекта тосков до сих пор вызывает критику на Балканах, так как самые старые албанские тексты написаны погегски.

В отношении национальных языков или диалектов проводится совершенно иная по­литика. В Китае, например, под прикрытием лозунга о постепенном сужении националь­ного вопроса, вплоть до его исчезновения, постепенно происходит сближение языков и письменностей, переходящее в «единообразность», ведущим показателем «развития» на­циональных языков стало их уподобление ки­тайскому языку.

Русификация в СССР проявлялась не толь­ко в использовании кириллицы при создании алфавитов для бесписьменных языков, но и в установлении нормы литературных языков. Так, в 30-е гг. при создании учебных грамма­тик для народов СССР широко использовал­ся метод, получивший впоследствии опреде­ление «шапирографии» (по фамилии авто­ра учебника грамматики русского языка А.Б. Шапиро). Смысл этого метода заключался в механическом перенесении явлений русской грамматики на грамматику другого языка с минимальными коррективами вроде исключе­ния категории там, где ее нет. В среде многих советских филологов господствовали пред­ставления о том, что язык тем совершеннее, чем больше его грамматика похожа на грам­матику русского языка. Все гостиницы и отели в Гагре вы найдете на сайте 7-tur.ru

В фашистской Италии вопрос о едином го­сударственном языке требовал решения еще до установления фашизма. Несмотря на нали­чие литературного итальянского языка, сло­жившегося на основе флорентийского диа­лекта, языком народа были диалекты, подкрепленные итальянизирован­ным жаргоном, представляющим собой ме­ханически переведенный диалект. Языковая ситуация раздробленной в тот момент стране соседствовала с массовой неграмотностью населения. Правительством Б. Муссолини были предприняты все меры по борьбе с этими явлениями, в том числе вве­дение бесплатного школьного образования на литературном итальянском языке. После 1934 года диалект был исключен из школьной про­граммы, методических и дидактических посо­бий. Занятиям по итальянскому языку отводи­лась большая часть учебного плана. Показа­тельным в этом плане обострения проблемы взаимоотношения диалекта и национального языка является письмо Муссолини министру образования Боттаи, где во­прос распространения единого национально­го итальянского языка в широких массах, а вместе с ним и духа новой Италии становится одной из главных государственных задач.

Языковой вопрос переходит в политиче­скую сферу. Обязательным условием всту­пления в Национальную фашистскую партию (Partito Nazionale Fascista; PNF) было владе­ние итальянским литературным языком и его использование во всех областях жизни. По­мимо этого, большая роль отводилась радио, программы которого транслировались толь­ко на итальянском языке. Специально для Го­сударственного комитета радиовещания была упорядочена официальная норма произноше­ния, закрепленная в Справочнике по произно­шению и орфографии (Prontuario dipronunzia e di ortografia) Д. Бертони и Ф. Уголини, проводивших в жизнь идею Муссолини о том, что Рим, ставший по­литическим и идейным центром государства, должен стать центром унификации итальян­ского языка. Вполне возможно, что одной из причин была попытка уподобить Италию фа­шистской Германии, где проблема общего языка не стояла так остро, так как был общий немецкий язык (Hochdeutsch), обслуживаю­щий общегосударственные нужды. В связи с этим исследователи затрудняются в однознач­ной оценке языковой политики фашизма в от­ношении диалектов. Таким образом, государ­ство сыграло свою роль в усилении итальян­ского литературного языка и отступлении от диалектов.

Репрессивный характер тоталитарного ре­жима проявляется прежде всего в принуди­тельных, порой жестких и даже карательных мерах. Так, франкистский режим Испании за­претил в Каталонии использовать каталон­ский язык даже в повседневном общении, ког­да на родном для восьми миллионов каталон­цев языке люди говорили с опаской в семей­ном кругу. жесткой дискрими­нации были подвергнуты языки басков и гали­сийцев. А в Италии в 1931 го­ду вступил в силу запрет об использовании в печатной продукции диалектов и любых «ди­алектных» продуктов (produzione dialettele). Так, было запрещено пу­бликовать отзывы и рецензии на сборники ди­алектальной поэзии, прозы, спектакли диа­лектального театра.