60 послевоенных лет Воспоминания

Михаил Владимирович Ашик родился в 1925 г. в Ленинграде. После начала войны активно участвовал в создании оборонительных укреплений в блокадном Ленинграде. В марте 1942 г. вместе с семьей был эвакуирован на Северный Кавказ. 2 февраля 1943 г. добровольно ушел на фронт. Участвовал в боях на 2-м и 3-м Украинских фронтах, в освобождении от фашистов Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии, Австрии, Чехословакии. Был трижды ранен. Награжден орденами Красной Звезды, Богдана Хмельницкого и боевыми медалями. В послевоенное время удостоен второго ордена Красной Звезды, ордена «За службу Родине», Отечественной войны 1-й степени, а также венгерского ордена «Звезда Республики» и многих медалей.
За героизм и мужество, проявленные в боях с фашистами, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 г. Михаилу Владимировичу Ашику было присвоено звание Героя Советского Союза.
В послевоенные годы М.В. Ашик окончил Ленинградскую офицерскую школу МВД СССР, Военный институт КГБ им. Ф.Э. Дзержинского. 30 лет прослужил во внутренних войсках. С 1970 по 1979 гг. являлся заместителем начальника Высшего политического училища МВД СССР. После увольнения из армейских рядов 20 лет работал на Кировском заводе ведущим инженером конструкторского бюро. В настоящее время, находясь на заслуженном отдыхе, Михаил Владимирович активно участвует в воспитании подрастающего поколения.

Воспоминания М.В.Ашика включают главы «Офицерская школа», «23-я дивизия», «Магадан», «Военный институт», «На штабной работе», «Командир полка», «В штабе дивизии», «Высшее политическое училище МВД СССР».
Офицерская школа МВД, учебе в которой посвящена первая глава, в последующей жизни стала Средней школой милиции сперва в Стрельне, а затем в Петродворце. В настоящее время это учебное заведение, отметившее свое 90-летие, является факультетом Санкт-Петербургского университета МВД России.
Прямого рейса в Магадан в 1958 году все еще не существовало, пришлось лететь с пересадками. Если в 1951 году мы с женой до Магадана добирались почти месяц — через Владивосток, Находку, по Охотскому морю до бухты Нагаево, то теперь, несколько лет спустя, столь долгими путями пользовались немногие. Большинство приезжающих предпочитало добираться до Магадана воздухом.
Под Москвой при пересадке в аэропорту Быково в вокзальной суете повстречался нам майор, мой однокашник по Военному институту. Его оставили служить в Москве, и он уже летел куда-то в командировку. Ожидая посадки в самолет, товарищ по учебе довольно грубо и бестактно, не стесняясь присутствия жены и сына, упрекал меня в том, что я, отлично закончив институт, не проявил настойчивости и согласился служить в далеком Магадане. Забегая вперед, скажу, что этот майор со временем дослужился в Москве до генеральского чина и, встречаясь со мной на совещаниях, не только не интересовался моей службой, но даже «не узнавал».?
...В аэропорту нас никто не встречал, да и не просили мы об этом никого. До города добрались в переполненном автобусе и выгрузились на центральной улице, называвшейся тогда Колымским шоссе (вскоре оно было переименовано в проспект Ленина). До знакомой гостиницы нужно было лишь дорогу перейти. Но там без предварительных заявок и распоряжений высокого начальства постояльцев, как и прежде, не принимали.
В Магадане старые товарищи, все еще работавшие в разных отделах Управления МВД, по- доброму встретили меня. В отделе кадров с сочувствием поведали, что обещанная мне должность командира учебного батальона подлежит сокращению, а равных вакансий нет. Отдел контрразведки к тому времени полностью прекратил свое существование. Почти все товарищи уволились. Продолжал служить лишь майор Тимонин, возглавлявший теперь какую-то архивную комиссию, и капитан М.А. Валунов, работавший раньше следователем нашего отдела контрразведки. Он теперь служил на небольшой должности в штабе соединения. По рассказам сослуживцев, открывалась неприглядная картина нудно протекавшего развала союзного Министерства внутренних дел, чего, до предела загруженный учебной нагрузкой в Москве, я не замечал. Да и Военный институт был в системе КГВ, его пока не разваливали. Наиболее болезненным для военных людей было, конечно, сокращение штатов. А такие явления и в армии, и в войсках МВД следовали одно за другим. Те из сотрудников, кто имел выслугу, получали пенсию, величина которой, по решениям партии и правительства, то и дело сокращалась. При этом если увольняемый не дотягивал до выслуги хоть месяц, хоть день — пенсии не полагалось. Немало людей, прослуживших 23-24 года, шли на любое понижение в должности, ехали в любую глухомань, лишь бы дотянуть до заветного пенсионного срока. Но такое удавалось далеко не каждому. На магаданской периферии в те годы можно было встретить полковника из аппарата Министерства, приехавшего дослужить на должности рядового инспектора ГАИ, а то и просто участкового милиционера. Мне, к счастью, такого не предлагали, а временно определили на должность младшего помощника начальника штаба соединения. Должность невеликая для майора, только что получившего диплом с отличием в военном вузе. Но выбора не было: жена и сын сидели на узлах в вестибюле гостиницы, в кармане — последние рубли, а тут все-таки реальная работа и друзья рядом...
Некоторые офицеры штаба соединения, в котором с декабря 1958 года я начал работать, были, в общем-то, мне известны по прошлой службе в Магадане. Правда, руководство соединением за годы моей учебы в Москве почти полностью сменилось. Тем не менее в штабе еще трудились хорошо мне знакомые люди. Например, подполковник О.М. Ярцев, носивший редкое имя Овидий. С Ярцевым в годы, предшествовавшие учебе в Москве, мне приходилось бывать в совместных командировках. Если раньше я с ним взаимодействовал как работник отдела контрразведки при расследовании различных происшествий, то теперь оказался в роли подчиненного ему штабного офицера, что, согласитесь, не одно и тоже.
Войсковая составляющая соединения, в штабе которого я начал работать, теперь стала небольшой и состояла из батальонов и более мелких подразделений. Эти части были разбросаны по Магаданской области. Батальон на Чукотке, например, ликвидировался полностью, а от учебного батальона, в котором готовили сержантов, осталась всего одна рота. Большинство подразделений находились за сотни километров от Магадана. Управляли ими очень примитивно: ни одной радиостанции в соединении не было. Связь поддерживалась по гражданским телефонным линиям, и, конечно, выездами офицеров штаба, политаппарата и служб тыла в отдаленные подразделения. Таким образом, работа моя опять оказалась связанной с частыми разъездами по обширной Магаданской области, территория которой, как тогда любили повторять, равнялась «двум Франциям».
Но главную сложность на первых порах представлял все же извечный для российских офицеров квартирный вопрос. Однако и он разрешился неожиданно скоро. В письме от 16 февраля 1959 г. родителям я сообщал о получении маленькой, восьмиметровой, но своей комнаты.

Магадан за годы нашего отсутствия сильно изменился. Если раньше люди радовались строительству каждого, как правило, красивого дома, теперь появились целые улицы, застроенные похожими друг на друга современными домами без «архитектурных излишеств». С этими излишествами очень активно боролся тогда Н.С. Хрущев, едко высмеивая архитекторов, проектировавших колоннады, балконы, ненужные, как он считал, башенки на домах и другие украшения. Не случайно новые дома, с тесными квартирами, с пониженными до предела потолками в народе называли «хрущобами». При этом шутили: мол, Хрущову удалось соединить туалет с ванной, но он, бедняга, не успел соединить потолок с полом. Шутили беззлобно — жизнь все-таки заметно улучшалась, да и квартиры эти раздавались совершенно бесплатно. В Магадане открылись новые магазины. О многих дефицитных товарах стали забывать: того изобилия, которое перед нами открылось, и на «материке»-то не встречалось. Например, в Москве купить нужную книгу, оформить подписное издание в те годы, было чрезвычайно сложно. В одном из первых писем, отправленных родителям из Магадана, есть такие строки: «Сегодня подписался на «1001 ночь» в восьми томах. Запись очередников велась с весны, а я встал на очередь лишь третьего дня — 216-м. Подписывали только 200 человек. За счет неявившихся подписался 146-м. Стоял в очереди всего два часа...». В письме от 2 января 1959 г. содержится такое свидетельство: «В Магадане все есть и жизнь кипит. Сегодня открылся широкоэкранный кинотеатр. Идет “Поэма о море”...»

 

16 апреля 2012 /
Похожие новости
Организация обеспечения общественного порядка при пребывании иностранных туристов. Часть 4
 Яркую страницу в летопись борьбы с фашизмом вписали и народности Северо-Востока России. Более 5 тысяч человек, представлявших 14 коренных северных народностей, участвовали в боях против
Опрос среди экспатов, проживающих в столице не меньше года, показал, чего они боятся в Москве больше всего, ниже список из 9 самых распространенных иностранных москвофобий.
Наверное, нет в России человека, который бы не знал о существовании в столице гостиницы «Москва» – кроме того, что она стала самой первой и в Советском Союзе, она была ещё и самой
- Ну, будете у нас на Колыме – милости просим! - Нет, уж лучше вы к нам. Фотографии из поездки в Магадан прошлым летом, в июле. Кто там жаловался на жару? А в Магадане +15, прохладно, влажно,
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Вопрос:
Введите слово "фикус" (без кавычек)
Ответ:*
Введите код: