Проблемы развития македонского национализма в послевоенной Югославии (1945-1950 гг.)

Социалистическая Федеративная Республика Югославия (СФРЮ) представляла собой не только эксперимент строительства коммунистического общества в многонациональном государстве, но и авторитарный вариант модернизации различных регионов с отличными этническими и политическими традициями, что подразумевало наличие местных националистических трендов, с которыми был вынужден мириться и сосуществовать Белград в то время как значительная часть представителей сербского интеллектуального и политического сообщества не собиралась отказываться от идеи построения Великой Сербии. Формой компромисса между великосербскими аспирациями сербских элит и стремление республик сохранить свою собственную идентичность стал процесс постепенной конфедерализации Югославии.

Комментируя соотношение между феноменами национализма и модернизации, Крэйг Калхун подчеркивает, что «современность была одним из наиболее важных проектов, продвигаемых от имени наций». Именно поэтому в политическом тексте Европы возник феномен, определяемый К. Калхуном, как «националистическая модернизация». СФРЮ в значительной степени продолжала ранние модернизационные процессы, отягощенные значительным националистическим опытом в рамках традиционного домодерного общества, но в авторитарной (с упорой на социалистические концепции) версии их реализации. Самые лучшие квартиры посуточно в Казани можно просмотреть и заказать на сайте renthome.ru. Также здесь вы найдете огромный выбор отелей и гостиниц по приятным ценам!

Создание нового общества требовало от коммунистов, пришедших к власти после второй мировой войны, серьезных изменений в национальной политике, так как межвоенный великосербский национализм оказался уже неприемлем. В качестве образца решения национальных проблем была частично взята советская модель. Если межвоенная Югославия была государством неравноправных наций, то послевоенная выглядела уже несколько иначе. Хотя претензии сербов (представленных не националистами, а сербскими коммунистами) имели место, но они уравновешивались амбициями представителей местных партийных национальных элит. Страна стала «...народным государством с федеральной формой правления, содружеством равноправных народов.». В послевоенной Югославии постепенно складывался новый канон межнациональных отношений, в рамках которого все народы были в принципе равны, но особая роль сербов негласно на правительственном уровне существовала.
Национальная проблема в СФРЮ не была окончательно решена. Национализм продолжал играть определенную роль в политической жизни послевоенной Югославии в целом. Его роль в национальных республиках более очевидна. Местные политические элиты, которые на данном этапе пребывали в стадии формирования, хотя и стояли на социалистических позициях, декларировали свою верность Белграду, тем не менее, в зависимости от ситуации они оставались именно хорватской, словенской или македонской элитой. Несмотря на то, что сербский национализм ослаб, он продолжал играть роль, и национальные элиты на местах питали определенные опасения в отношении возможной национальной политики проводимой из центра. Поэтому, усилиями местных интеллектуалов на местах культивировались местные национальные идентичности, сложившиеся в более ранний период. Если в отношении Хорватии и Словении значительных затруднений в определении политических симпатий и наклонностей элит не возникает (местные идентичности возникли еще в XIX веке, а к моменту образования СФРЮ были уже сильны), то случай Македонии - особый. В ХХ столетии, несмотря на политизацию масс, на национальные и политические революции, рост социальных движений, выражение и транслирование националистического нарратива оставалось привилегией носителей «высокой культуры». С другой стороны, «высокая культура» на протяжении ХХ столетия подверглась значительным изменениям. К середине века она радикально отличалась от высокой культуры предыдущих эпох. «Высокая культура» стала более массовой и серийной. Изменились каналы и способы приобщения к традициям «высокой культуры».
Носителями «высокой культурной» традиции оказались не аристократы, а интеллектуалы. Развитие высшего образования стало гарантией роста интеллектуального сообщества и постоянного воспроизводства численности носителей «высокой культуры». С другой стороны, как и ранее, «высокая культура» не утратила своих связей с националистическим политическим дискурсом. Носители «высокой культуры», интеллектуалы были не только основой гуманитарной интеллигенции, но и выразителями, сторонниками, а иногда и создателями национальной и/или националистической идеи. Ко второй половине ХХ века изменился и социальный облик восточноевропейского интеллектуала. Эти социальные перемены достигли и Балканского региона, где в политику и культуру пришло новое поколение интеллектуалов, националистов и носителей «высокой культуры», которые до этого были или профессиональными революционерами, или партизанами, которые боролись против своих политических оппонентов вооруженными методами. Для Югославии, воссозданной после завершения второй мировой войны, подобная ситуация была характерна, вероятно, в наибольшей степени.
Примечательно то, что македонские националисты, которые со второй половины 1940-х годов не только стали македонскими коммунистами, но той силой, которая оказалась в состоянии контролировать и определять политический и культурный текст, всего несколькими годами раннее в глазах правящих политических элит и интеллектуальных сообществ Югославии и Болгарии являлись маргиналами и террористами. Политический опыт македонских националистов был связан с нелегальной политической деятельностью, а их идентичность воспринималась доминирующими сообществами как маргинальная. Тем не менее, к моменту выделения Македонии как республики в Югославии после завершения второй мировой войны, македонский национализм уже обладал определенным политическим опытом, а македонская идентичность, не будучи признанной и институционализированной, имела комплекс особенностей, возникших в результате развития предыдущих поколений македонских националистов.

Закрепляя свой новый политический статус македонские националисты, связанные с македонскими и сербскими коммунистами, сосредоточили усилия на унификации политического текста, что обрело форму политических репрессий, как против радикальных македонских националистов, выступавших за независимость и отделение от Югославии (среди постпадавших был и Методия Андонов-Ченто - первый председатель АСНОМ), так и против болгарских националистов и коллаборационистов, которые не только не признали Македонию, но и отрицали сам факт существования македонской нации и македонского языка. Процессы против болгарских националистов получили крайне негативную оценку в болгарской историографии и публицистике, представители националистического течения которой склонны рассматривать не только Македонию, но и Югославию в целом как «т.н. искусственное государство» («т.н. изкуствена държава»). 
В период судебных процессов середины 1940-х годов отчетливо проявились тенденции к обострению болгаро-югославских отношений в связи с созданием в рамках Югославии НР Македонии. Македонские элиты стремились унифицировать македонский политический текст. В процессе этой унификации наиболее опасными конкурентами были болгарские националисты. В частности, в 1944 году были арестованы два лидера проболгарского движения в Македонии - Д. Гюзелев и Д. Чкатров. Им были предъявлены стандартные обвинения, связанные с сотрудничеством с болгарскими политическими и военными властями. Д. Гюзелев и Д. Чкатров свою вину отрицали. Первый, например, на процессе заявил, что действовал в интересах македонцев, под которыми понимал носителей болгарского национального сознания. Д. Гюзелов настаивал, что своей деятельностью стремился способстовать развитию болгарского сознания в Македонии, содействуя ее объединению с Болгарией. Во время суда Д. Гюзелов своей вины не признал, постоянно споря с югославским государственным обвинителем, которому он задал вопрос: «Кто Вы такие, что позволяете себе судить о моей деятельности. Я служил народу, а кому служите Вы?». Другой подсудимый Д. Чкатров в своих высказываниях был еще более резок, заявляя, что боролся за «освобождение Македонии от сербского рабства», обвиняя в македонские власти в том, что они являются сербскими агентами, которые сознательно отрывают македонцев от Болгарии. В результате подобное поведение и столь принципиальная болгарская националистическая позиция дорого обошлась подсудимым, которых приговорили к расстрелу. В целом, к 1946 году новые македонские власти достигли больших успехов в унификации политического пространства, проведя 18 судебных процессов, в ходе которых было осуждено 226 болгарских националистов.

Автор: Maksym Kyrchanoff

06 апреля 2012 /
Похожие новости
    Статья посвящена проблеме поиска самоидентичности болгар и сохранения национальной культуры в условиях глобализации. Болгарские ученые исследуют процессы идентификации болгар и роль
  В начале XX в. на территории Европы появилось новое государственное образование, включившее в себя народы балканского полуострова.  Однако, несмотря на существование объективных факторов
    Во время «холодной войны» Социалистическая Федеративная Республика Юго славия (СФРЮ) являлась важным направлением во внешнеполитическом курсе США. Югославия не вошла ни в
Югославия во Второй мировой войне, наряду с СССР и Польшей, понесла самые большие человеческие и материальные потери. В про­тивоборстве пало более 1,7 млн. человек, или 10,8 % всего населения
Вот уже два десятилетия о Балканах пишут много, этот регион привлекает интерес журналистов и ученых своими драматическими событиями в Хорватии, Боснии и Герцеговине. С появлением на политической
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Вопрос:
Сколько часов 1 сутках?
Ответ:*
Введите код: