Австро-Венгрия и Османская империя в системе международных отношений на Балканах в начале XX века

Уже в конце XVIII в. австрийцы начали сомневаться в разумности совместных с Россией военных выступлений против Порты. В XIX в. они убедились, что главная угроза правлению Габсбургов на юго-востоке страны тот самый национализм балканских народов, который подрывает целостность Османской империи. Действительно, любое изменение расстановки сил в Балканском регионе угрожало интересам Австро-Венгрии. Будь то союз независимых балканских государств, опирающихся на помощь Российской империи и имеющих свои экспансионистские планы относительно владений Габсбургов, либо прямое подчинение региона России. «Славянские Балканы под протекторатом России перережут наши жизненные артерии», говорилось в меморандуме МИД Австро-Венгрии за 1884 г., а в 1903 г. министр иностранных дел Австро-Венгрии А. М. Голуховский сообщал германскому императору Вильгельму II, что как только «Россия утвердится в Константинополе, страна станет неуправляемой».

 

Не способствовало укреплению связей двух империй и положение самой Австро-Венгрии. Ее относительная военная, политическая и экономическая слабость не позволяли проводить последовательно самостоятельную внешнюю политику. Кроме того, какого-либо значительного экономического проникновения Австро-Венгрии в Османскую империю так и не произошло. Соседское положение, транспортное сообщение по Дунаю, железнодорожная сеть Восточной Европы, которые ранее давали преимущества относительно более отдаленных конкурентов, в начале ХХ в. оказались неэффективны, особенно в соперничестве с Германией и Великобританией. Если доля Османской империи во внешнеэкономическом обороте Австро-Венгрии за 1899-1913 гг. увеличилась с 3,3 % до 5,4 %14, то внешнеторговый оборот между Германией и Турцией за тот же период возрос на 45,4 %15. Так и остались на бумаге планы строительства прямого железнодорожного сообщения между Австрией и Портой. Самым известным из них был проект строительства Санджакской железной дороги, которая открыла бы Австро-Венгрии выход к Эгейскому морю в Измире главном опорном пункте британской торговли в регионе. Она также перерезала бы коммуникации между Сербией и Черногорией и стала серьезным препятствием для возможного объединения этих стран в едином славянском государстве. Высшие военные чины монархии Габсбургов исходили из того, что эта дорога в случае необходимости обеспечит быструю переброску войск в Македонию. Санджакская дорога призвана была также воспрепятствовать итальянскому проникновению на Балканы. По расчетам министра иностранных дел Австро-Венгрии А. Эренталя, Санджакская дорога должна была «вдохнуть "новую жизнь" в Дунайскую монархию», создавая для нее возможность установления контроля над западной частью Балканского полуострова. Необходимо отметить, что это был только один из ряда нереализованных проектов распространения австро-венгерского экономического и политического влияния не только в Османской империи, но и в Сербии, Черногории, Греции. Кроме того, финансовая слабость империи не позволила ей осуществлять крупные займы Порте. К 1912 г. 88 % иностранного долга Османской империи приходилось на долю Германии, Великобритании и Франции. И хотя Австро-Венгрия с 1881 г. входила «Управление Оттоманского публичного долга», ее финансовые интересы в стране были незначительны. Таким образом, торговля и финансовый сектор не стали основой для формирования прочных связей между Австро-Венгрией и Османской империей.
Неудивительно, что в 1909 г., в период, когда Османская империя приглашала наибольшее количество иностранных специалистов, она не проявляла интерес к австрийцам. Так, англичане, французы и немцы заняли прочные позиции в армии и на флоте, итальянцы в финансовых структурах, австрийской же миссии в стране не было просто потому, что к их помощи турки не обращались. Как отмечал Эренталь, «это было сильным ударом по престижу нашей страны».
Поводом для серьезных разногласий между двумя государствами служила также политика Австро-Венгрии в Албании. Здесь Вена имела серьезные экономические интересы, в том числе в финансовой сфере. Австрийцы обслуживали и большую часть албанской морской торговли. Кроме того, Албания для австрийцев имела важное геополитическое значение. Как говорил Эренталь, «установление контроля над Албанией со стороны враждебного государства равнозначно закрытию для нас Адриатики». Еще в 1897 г. и 1900 г.

 

 

 Вена и Рим договорились, что в случае, если Османская империя потеряет эту провинцию, последняя станет марионеточным государством, в котором их взаимные интересы должны быть улажены на основе паритета.  Необходимо также отметить, что в своей внешней политике австрийский монарх, в отличие от германского императора Вильгельма II, не проявлял личной заинтересованности в развитии отношений с Портой. «Только два раза за время своего правления, пишет Аксакал, Франц Иосиф совершал официальные визиты в Османскую империю». Первый визит был в 1869 г. в связи с открытием Суэцкого канала, второй в мае 1916 г. незадолго до его смерти. Свержение же султана и приход к власти младотурок в 1908 г. еще больше оттолкнули его Порты. Он считал комитет младотурок «незаконно пришедшим к власти и не компетентным в вопросах управления страной»34. Более того, после аннексии Боснии и Герцеговины в 1908 г., Франц Иосиф вообще потерял интерес к Османской империи. Что касается его министров иностранных дел, то, например, граф Голуховский вынашивал идею создания альянса с Российской империей и одинаково презрительно относился и к Турции, и к странам Юго-Восточной Европы. Хотя его преемник Эренталь уделял больше внимания Балканским государствам и в какой-то мере охране австро-венгерских интересов в Османской империи, однако «ни один из государственных деятелей Австро-Венгрии того времени не считал развитие отношений с Османской империей первоочередной задачей»35. Интересы австро-венгерских деловых кругов были сосредоточены большей частью на Балканах, а не в Османской империи, в отличие от Германии. Конечно же, в австро-венгерском обществе было заметно сочувствие к туркам, особенно с началом Балканских войн 1912-1913 гг., однако это мало влияло на политику страны в отношении Османской империи. Вообще воздействие общественного мнения на внешнюю политику Австро-Венгрии было минимальным. Австрийский парламент не имел конституционного права обсуждать внешнюю политику государства. Хотя венгры и были наделены этим правом, все их внимание было уделено внутренним проблемам. Британский консул сообщал в Лондон, что «венгерская пресса очень скупо освещает внешнюю политику империи, ограничиваясь данными о расходах на содержание армии и флота, а также информацией исключительно об успехах империи и династии».
Даже накануне Первой мировой войны австрийское военнополитическое руководство без давления Германии не предпринимало шагов в сторону кардинального улучшения отношений с Османской империей. Так, всего за шесть месяцев до начала войны австрийцы в качестве основных угроз для своей страны определили «усиливающийся ирредентизм Сербии и непредсказуемость турецкой военной диктатуры». Недовольство Вены вызывала также активная деятельность Стамбула по поддержке националистических и исламистских движений. Как заметил Паллавичини, «.то, что началось как кампания против армян и греков, скоро может перерасти во всеобщую ненависть к иностранцам, а это, безусловно, повредит нашим торговым интересам». Кроме этого, Вену настораживали попытки Османской империи заигрывать со странами Антанты.

 

Австро-Венгрия и Османская империя в системе международных отношений на Балканах в начале XX века

 

На этом фоне военная слабость Турции и неспособность противостоять как России в Армении, так и вести самостоятельные военные действия на Балканах, привели к тому, что австрийцы всячески сопротивлялись военному союзу с ней. Когда же Германия и Османская империя в феврале 1918 г. заключили договор об отмене капитуляций, Австро-Венгрия отказалась поддержать его. Напротив, австрийское руководство считало, что Османская империя должна и после окончания войны сохранить право капитуляций в качестве особой привилегии за теми государствами, которые поддерживали ее. Только под давлением Германии в мае 1918 г. Австро-Венгрия согласились на их отмену.
Таким образом, существовали серьезные основания, препятствовавшие сближению Османской империи и Австро-Венгрии. Характер взаимоотношений двух государств в начале XX в. свидетельствует о том, как сильно разнились их интересы и цели, а также формы, в которых они реализовывались. Австрийцы никогда не проводили однозначно протурецкой политики, хотя им и приходилось считаться со стремлениями их союзника Германии к установлению союзнических отношений с Турцией. Падение двух империй после окончания Первой мировой войны свидетельствует о том, насколько тесно их судьбы были связаны друг с другом.

16 февраля 2012 /
Похожие новости
    Автор анализирует политику европейских великих держав на Балканах в 80-е годы XIX в., раскрывает причины образования новых группировок государств, в результате чего существенным
    С подписанием Берлинского трактата в 1878 г. в истории балканских народов наступил новый этап. Для всех народов, о которых идет речь в статьях договора Берлинского конгресса, это был
  Взаимоотношения двух великих европейских держав - России и Австро-Венгрии - изучены весьма односторонне. Внимание исследователей - как отече­ственных, так и зарубежных - сосредоточивалось
История взаимоотношений России и Габсбургской монархии изучена весьма односторонне. Внимание исследователей — как отечественных, так и зарубежных — сосредоточивалось, почти исключительно, на
Одним из итогов Первой мировой войны стало крушение двух империй – Османской и Австро-Венгерской. Попытки спасти лоскутную монархию, предпринятые австрийской реакцией при самом активном участии
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Вопрос:
Столица России?
Ответ:*
Введите код: