Отражение античных мистических культов в творчестве

Размышляя о сущности христианского вероучения, Арсеньев обращается к различным культурно-историческим эпохам. Особое место в его исследованиях занимают труды, где Н. С. Арсеньев рассматривает древние религиозные мистические культы, а также различные течения художественной и философской мысли античного мира. Данной проблеме, в частности, посвящены такие работы Арсеньева, как «В исканиях Абсолютного Бога», «Плач об умирающем боге» и «Пессимизм и мистика в Древней Греции».
В «Плаче об умирающем боге» Арсеньев, опираясь на материалы народной словесности, дает сравнительный анализ культов юных умирающих и воскресающих богов . Отголоски этих культов, показывает Арсеньев, неизменно обнаруживаются в фольклоре, различных ритуалах и обрядах как древних, так и современных народов.

Возникновение в культуре образа умирающего и возвращающегося к жизни Бога, по мнению Арсеньева, нельзя связывать только с круговоротом растительных сил природы. Необходимо «считаться с мощным воздействием и других религиозных факторов, создававших часто вполне самостоятельно сходные представления: с культом светил, с обожествлением душ предков». Во всех этих культах, основанных на натуралистическом миросозерцании, «смерть превозмогает жизнь или беспрерывно борется с жизнью, смерть властвует и над богами». Она царит и владычествует в жизни всего космоса. Конечно, за смертью приходит новая жизнь. Вместе с юным богом, с ожившей природой на свет выходят и души умерших. Однако «в этом была частичная, увы! — временная и тщетная, кажущаяся победа жизни — победа лишь для нового поражения, и так без конца». Но все же бог оживал. Неудивительно поэтому, что из народного культа умирающего и возрождающегося бога в дальнейшем вырастают мистерии, с которыми люди связывают надежды на бессмертие души, на полноту счастья в загробном мире.
О сущности и смысле древнегреческих мистерий Арсеньев пишет в своей работе «Пессимизм и мистика в Древней Греции». Отмечая общий юношески-жизнерадостный настрой древнегреческого миросозерцания, Арсеньев в то же время указывает на ноты пессимизма, постоянно звучащие, доминирующие в вопросах, касающихся смерти и судьбы человека за гробом.
Элевсинские мистерии получили свое название от города Элевсина, расположенного в 22 км от Афин, с которыми он был связан священной дорогой. Именно по этой дороге из Афин отправлялась торжественная процессия в Элевсин, где в течение 9 дней месяца боэндромиона (сентября) проводились тайные обряды, представлявшие похищение Аидом дочери Деметры, прекрасной Персефоны; горе Деметры, ее странствия в поисках дочери и радостное возвращение Персефоны, что символизировало «связь между живым и мертвым миром, физическое и духовное очищение». Изображение актов божественной драмы, посвященной судьбам элевсинских богов, не было только художественным воспроизведением священной истории прошлого. Регулярное сакральное повторение элевсинского действа имело магическую силу, так как обеспечивало правильный круговорот земледельческого года, «правильное прозябание и урожай брошенного в недра земли посева», то есть те «процессы природной жизни, которые так наглядно воплощались (и на это указывали уже сами древние) в мифе об элевсинских богах».
Культ Диониса по своему характеру, как и элевсинские мистерии, является натуралистическим. Приобретая всенародное значение, он подчиняет себе существующие растительные культы, «в особенности же те из них, что изначала носили оргиастический характер, присущий многим обрядам земледельческой магии».
Самые глубокие переживания дионисова культа связаны с триетериями, характерной чертой которых были ночные таинственные служения. Они сопровождались оглушительной, опьяняющей музыкой, бешеными плясками, экстатическими выкриками, кровавыми обрядами разрывания на куски и пожирания жертвенных животных (бычков, козлов, змей и молодых оленей), которые олицетворяли собой Диониса, когда-то погибшего трагической смертью, будучи разорванным на части Тита
нами, или, по другому мифу, его же поклонницами — исступленными менадами. Символический смысл триетерий знаменовал собой идею «нисхождения бога в область смерти и его победный возврат на лицо земли». Уверовать в бога значило принять его оргии, в ходе которых Дионис освобождал души живых и души умерших, снимал для людей, одержимых им, все запреты и оковы установленных обычаев, очищал от недугов и немощей. В момент оргиастического экстаза душа бога юных, ликующих, стихийно-могучих сил природы соединялась с душой своих почитателей. В результате личностное начало сливалось со сверхличностным и человек во всеувлекающем потоке природного экстаза с упоением подчинялся универсальным природным ритмам, возвращаясь «назад к исходному волнующемуся, хаотически непросветленому, но зато неиссякающему ... беспрестанно источающему стремительные и радостные потоки жизни — лону Природы».
Здесь как раз и кроется, полагает Арсеньев, та меланхолия и печаль, что неизменно сопровождает культ радостного Диониса.
Рассматривая дальнейшую судьбу дионисова культа, следует отметить, что по мере развития древнегреческой истории культ Диониса, подчиняясь рациональному и «гармонически-уравновешенному укладу греческой души», в значительной степени утрачивает свой оргиастический характер. Так, например, в Дионисиях , аттических общественных празднествах, посвященных Дионису, оргиастические черты были существенно смягчены, и хотя в Дионисиях наблюдаются следы прошлых бурноиступленных переживаний и действий , они все больше становятся «внешним, формальным воспроизведением древнего, малопонятного, узаконенного традицией ритуала». Религиозная же и мистическая глубина прежних оргий Диониса была унаследована орфическими общинами. Вместе с тем Н. С. Арсеньев отмечает, что, несмотря на близость общего религиозного материала, духовные чаяния и устремления орфиков выливаются в весьма отличные от дионисова культа формы и «пробивают себе совершенно новые пути».

Почему же платонической теологии не удалось создать новой живительной и светлой веры, той веры, что освободила бы народное сознание от темного суеверия и служения демонам? Н. С. Арсеньев объясняет это следующими причинами. Во-первых, данное учение «не имело в себе внутренней силы, ибо его Бог не был живым Богом, не был личностью, не был близким Богом». Такой Бог абстрактный, далекий и безразличный к человеческим горестям, в народном сознании, конечно же, уступал богам и демонам природы. Они были гораздо ярче, индивидуальнее. Они постоянно присутствовали в жизни человека, и потому именно к ним простые люди обращали свои молитвы. Таким образом, философия со своим отвлеченным Богом и рациональным оправданием народных суеверий оказалась бессильна перед миром, в котором правили боги и демоны природы.
Во-вторых, слабость религиозной идеи трансцендентного Бога у античных мыслителей заключалась в том, что им не удалось вполне преодолеть натурализм. Абстрактно-рационалистический бог не был Богом абсолютным. Он не имел силы изменить «неизбежно царящего в мире» рокового «закона постоянного, все нового и нового умирания», а следовательно, он не мог дать человеку надежды на личное блаженство и личное освобождение.
В-третьих, аристократизм, элитарность античной теологической мысли предполагали, что чистая истина была уделом для немногих, и только немногие, «слишком немногие к ней способны».
Мифологические образы языческих богов в сознании людей, утверждает Н. С. Арсеньев, побледнели только благодаря христианской вере. «В христианстве истина открывается младенцам, а не мудрым», то есть она доступна всем. В христианстве Бог Абсолютен. Он не ограничен слепой материальной силой и стоит над миром. Христианство освобождает «человека от власти космической бесконечности, в которую он был погружен в древнем мире, от власти духов и демонов природы». Сила христианства, по мнению Арсеньева, заключается также в реальности Бога, явившегося, «чтобы добровольно отдать Себя за мир, и искупить мир, открыв источник жизни вечной, и победить силы натурализма — твердыни греха и смерти». Таким образом, христианское вероучение духовно укрепило и обогатило человека, избавив от постоянного ужаса перед грядущим. Это была нравственная сила, явившаяся в истории и изменившая духовное состояние человечества.

 

14 мая 2012 /
Похожие новости
    Рихард Вагнер и Фридрих Ницше — музыканты и мыслители, знаменитые соратники в борьбе за вели­кую культуру будущего в период 1868-1876 годов, довольно быстро утратившие «звездную
Геродот, автор сочинения «История», еще древними по праву был назван «отцом истории» (Cic. De leg., I, 1, 5), ведь именно с него начинается развитие историописания как науки.
  Суть тематического культурологического подхода выражается в рассмотрении культуры как ценностномыслительного пространства, структурированного множеством различного рода тем. В становлении
    Изучению оракулов посвящено немалое количество работ, как в российской, так и в зарубежной историографии. Но, несмотря на это, хотелось бы обратиться к данному вопросу еще раз.
  В статье рассматривается вопрос о пределах религиозной толерантности в античном мире на примере Древней Греции. Автором проанализированы зафиксированные в литературе взгляды на проблему
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Вопрос:
Сколько часов 1 сутках?
Ответ:*
Введите код: