Казус Ницше и казус Вагнер в культуре Германии первой половины ХХ века

Рихард Вагнер и Фридрих Ницше — музыканты и мыслители, знаменитые соратники в борьбе за вели­кую культуру будущего в период 1868-1876 годов, довольно быстро утратившие «звездную дружбу» и ставшие своеобразными соперниками (по параметру популярности) как в Германии, так и в мире. Р. Вагнер оценивался Ф. Ницше как квинтэссен­ция современности и своеобразная «точка опоры» не только до 1876 года («шопенгауэровско-вагнеров­ский» период творчества философа), но и до конца жизни: эмоциональное восприятие музыки оставалось прежним, философское истолкование ее значения для немецкой культуры и человечества в целом меня­лось. «Обращение», начатое «Тристаном и Изольдой», завершилось июльским прослушиванием «Мейстер­зингеров» в Дрездене в 1868 году. Последовавшее за посещением оперы личное знакомство с ее автором, находившимся в зените славы, вызвало у Ф. Ницше убе­ждение, что Р. Вагнер воплощает в себе идеальный тип человека, и превратило философа в его восторженного адепта. Об этом говорит тот факт, что молодой базель­ский профессор в качестве друга семьи корректировал и готовил к печати развернутую автобиографию Вагне­ра «Моя жизнь».
У Ницше о Вагнере написано довольно много: от восторженных страниц «Рождения трагедии», когда композитор виделся ему новым Эсхилом в немецком искусстве, до сомнений («Рихард Вагнер в Байройте») и насмешливых парафраз на «музыку будущего» («По ту сторону добра и зла: прелюдия к философии будущего» и «Гибель богов» («Сумерки идолов»)) до резких в своей разоблачительной направленности страниц «Казус Ваг­нер» и компилятивно-утвердительного «Ницше contra Вагнер». Что же касается композитора, то в его литера­турных трудах имя Ницше не упоминается; информа­цию о взаимоотношениях «друзей — врагов» предос­тавляет только эпистолярное наследие.

 

В начале Ницше и Вагнера сблизили присущая романтизму в целом многомерность гуманитарных дарований и увлечение философией А. Шопенгауэра; стремление к созданию искусства будущего как залога спасения человечества и обращение к греческой тра­гедии как его прототипу. 
У Вагнера это выразилось в разработке жанра музыкальной драмы, объединяющей в античном духе композитора и либреттиста в одном лице. Ф. Ницше увидел в искусстве трагедии модель трагедии жизни, рожденную из духа музыки. Идеальная сценическая форма воспринималась мыслителями как результат взаимодействия сил Диониса и Аполлона. Для Р. Ваг­нера уже к концу 1840-х годов доминирующим в этой дихотомии был образ Аполлона — победителя хаоса. В начале 1870-х годов в базельских докладах о гре­ческой культуре Ницше акцентирует образ Диониса, в финале «Рождения трагедии» призывает принести жертву в храме обоих богов, а в позднем творчестве объединяет в многогранном облике Диониса аполлонические и дионисийские качества.
С В произведениях Ницше и Вагнера неоднократно ставилась проблема соотношения государства и куль­туры. Вагнер, апеллируя к роли искусства в греческом обществе, отождествлял процветающее государство и олицетворяющую его культуру. С этих позиций совре­менная Германия выступала для него объектом крити­ки, поскольку синтетическое сценическое искусство, «запатентованное» непревзойденной античностью, имело немного национальных представителей. Этим объяснялся мессианизм Вагнера, многогранно реали­зовавшего идею Gesamtkunstwerk. Вагнер полагал, что Германию не затронули процессы разложения христи­анской культуры, и поэтому эта страна, свободная от воздействия «романского» духа, имеет шансы создать «музыку будущего», в своей идейной основе производ­ную от греческой драмы. Идея Вагнера была оформ­лена в рамках байройтского предприятия; с 1876 года эстетический феномен Вагнера получил государствен­ное, а с момента постановки «священной мистерии» «Парсифаль» — и культовое обоснование.
Мифолого-христианская модель творчества Вагне­ра, построенного на сюжетах из германского средневе­ковья и воспевавшего неразделимость любви и смерти (в «Тристане и Изольде» и «Парсифале»), имела «охра­нительный» характер по отношению к складывавшейся в этот период единой германской империи.
Ницше, поначалу поддавшись обаянию идей и музы­ки наставника, затем «модулировал» в гречески-дионисийскую «трагическую» тональность трактовки проблемы. Причина этого усматривается в растущем разочаровании современной Ницше государственной системой. Обратная пропорция культурного и полити­ческого расцвета только акцентировала для филосо­фа значение французской культуры после проигрыша Франции в войне с Германией в 1870 году. В «Сумерках идолов» Ницше подтверждает свою позицию: «Культура и государство... — антагонисты: «культурное государ­ство» есть только современная идея».
Основой подлинной культуры Ф. Ницше и Р. Вагнер полагали миф. Вагнер первым создал развернутую мифо­логическую систему в немецком искусстве XIX века, начав процесс художественной ремифологизации ХХ века, в который внес свою значительную лепту и Ф. Ницше. По образному выражению Вяч. Иванова, Вагнер «над темным океаном Симфонии. разостлал сквозное златотканое марево аполлинийского сна — Мифа». Ницше видел в Вагнере возвращение к дионисическому герман­скому мифу, позволявшее сокрушить неродные для Гер­мании музыкальные жанры (прежде всего, итальянскую модель оперы) и художественно осуществить герман­ский дар. Вагнер воспринимался началом новой немецкой музыки, развитием традиций Г. Шютца, И.С. Баха, Л. Бетховена, «гармоническим дуэтом высшего дионисийски-аполлинийского искусства».

 
Мыслителей роднила творческая разработка темы судьбы человеческой личности в современном мире и культ «гениализма», в котором гений противосто­ит толпе, а история человечества выстраивается как полилог гениев. Задолго до Ницше Вагнер заявил о пере­ходной форме современного цивилизованного челове­ка, который занимает промежуточное положение между «сильным первобытным предком и прекрасным челове­ком будущего». Р. Вагнер сделал одним из глав­ных действующих лиц тетралогии «Кольцо нибелунга» национального героя Зигфрида, мужественного и неис­порченного цивилизацией. Герои Ф. Ницше, символизи­рующие Диониса в его различных воплощениях, имели восточное происхождение (Прометей, Заратустра).
Появление «Парсифаля» маркировало разрыв Ф. Ницше и Р. Вагнера. Христианский настрой этого произведения, пронизанного этикой сострадания, и отказ главного героя от активной борьбы, показал отход Вагнера от греческого трагедийного образца и не мог вызвать сочувственного отношения у автора «Антихриста» и «Заратустры».
Разночтения Р. Вагнера и Ф. Ницше в отношении культуры и искусства, религии и государства, расо­вых характеристик были нивелированы исторической судьбой их наследия. Национал-социалистский режим «прочел» культурно-философские положения обоих мыслителей сквозь призму задач тоталитарного госу­дарства и сделал из них инструмент для осуществле­ния планов внутренней и внешней политики. Глубочай­шая привязанность Ницше к Вагнеру как к личности, восхищение его музыкой не изменились в течение его жизни. Разрыв отношений стал жертвой фило­софа на алтаре идеи. Выступив в зрелый творческий период против религии и метафизики, за науку и скеп­сис, Ницше поставил на немецкой духовной сцене спектакль романтического (вагнеровского) самопре- одоления. М. Монтинари справедливо резюмировал поражение антивагнерианской ницшевской тенденции в истории немецкой культуры в 1933 году, когда, «по словам представителей национал-социалистической идеологии, немецкий народ выступил за инстинкт про­тив рассудка, за миф против истории, за германство против европейства и — добавим мы — против Ницше, против Гёте, против истинной немецкой культуры».

 

01 июня 2012 /
Похожие новости
  Идея географического детерминизма, а вслед за ней и геополитики, определила нерасторжимую связь между географическим пространством и внешней политикой государств и, вместе с протестантизмом,
    Творчество Иннокентия Анненского одной из ключевых фигур литературного процесса начала ХХ в. относительно недавно стало исследоваться в полном объеме. Долгое время основное внимание
Авторы значительного числа научных работ по глобализационной отмечают, что глобализация, несмотря на то что эта категория вошла в научный оборот лишь в 1990-е гг., имела место еще за 100 лет до
Отдельные положения теории власти фашистская идеология позаимствовала у О.Шпенглера, который в своей работе «Закат Европы», вышедшей в 30-е годы, пытался представить всемирную историю как
    Здесь вы найдете вопросы зачета. Смотрите полную новость...
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Вопрос:
Столица России?
Ответ:*
Введите код: