Трагедия «Балтийского треугольника»

Нижние чины и офицеры Петрограда, Кронштадта и Гельсингфорса в февральско-мартовские дни 1917 года

Трагедия «Балтийского треугольника»

На рубеже советского и постсоветского периодов отечественной историографии видный исследователь российской революции В.И.Старцев, словно подводя итог многолетнему изучению проблемы движущих сил революционного процесса 1917 г., подчеркивал: «Десятимиллионная армия сыграла важнейшую роль и в свержении царского строя, и во всех политических кризисах, сотрясавших Россию в течение восьми месяцев небывалой свободы, и, наконец, в октябрьских событиях».

Для современных историков данное положение практически является общезначимым. Однако сегодня перед исследователями гораздо острее стоит другой вопрос. В формулировке В.П.Булдакова применительно ко всему российскому социуму вопрос этот звучит так: «В революции homo sapiens проявляет себя как человек бунтующий. Но против кого и во имя чего?»

Соответственно, объектом внимания историков, изучающих проблему «армия и революция», теперь все чаще оказываются мотивы, жизненные стратегии, особенности мышления и поведения Человека с ружьем.

Речь пойдет о февральско-мартовских событиях 1917 г. в Петрограде, Кронштадте и Гельсингфорсе – тех пунктах, где на момент Февральского революционного взрыва кризис взаимоотношений офицеров и нижних чинов проявился наиболее масштабно и приобрел предельно жесткие формы. Столица и две крупнейшие военно-морские базы России в ходе восстания образовали своего рода треугольник – «Балтийский треугольник», в пределах которого за считаные дни оборвалась жизнь многих русских офицеров.

 

Террор против офицерского корпуса

Трагедия «Балтийского треугольника»

Как известно, 27 февраля 1917 г. присоединение солдат петроградских запасных полков к горожанам, вышедшим на улицы столицы, началось с актов насилия над офицерами. Нежелание стрелять в демонстрантов для тысяч нижних чинов в этот момент оказалось важнее, нежели мотивации, обусловленные требованиями воинской дисциплины и страхом перед возможным наказанием. Офицеры тогда олицетворяли власть и ее намерение подавить выступление масс оружием. Вынужденные исполнять этот приказ командиры оказались в тяжелом положении. Те, кто пытался противодействовать стремлению солдат слиться с общим движением, умирали от рук подчиненных; остальные предпочитали скрываться. Небольшие островки сопротивления восстанию таяли с поразительной быстротой. Одновременно гибли и покидали свои посты офицеры, командовавшие до той поры верными присяге остатками гарнизона.

Далее хаотический вихрь солдатского бунта поглощал офицеров в расположении полков, которые один за другим переходили на сторону революции.

Подозрительность, часто смешанная с ненавистью, охватила сознание масс и выплеснулась на всех, даже случайно находившихся в тот момент в Петрограде офицеров. Если офицер, остановленный на улице, не вел себя вызывающе по отношению к толпе, его обезоруживали без рукоприкладства. Если же он пытался отстоять свое достоинство и сопротивлялся – отбирали револьвер и шашку насильно. Кроме того, кое-где солдаты срывали с офицеров погоны.

По свидетельству В.Д.Набокова, служившего в Главном штабе, 28 февраля офицерам выходить из городских зданий было небезопасно, и только «утром 2 марта офицеры могли свободно появляться на улицах».

Впрочем, пребывание в помещении не всегда спасало офицеров от насилия. В поисках стрелявших из окон домов контрреволюционеров группы солдат и штатских врывались в здания, где обезоруживали, а иногда и арестовывали офицеров.

Результатом одной из подобных акций стало убийство полковника князя А.Г.Абашидзе, погибшего при разгроме гостиницы «Астория».

Трагедия «Балтийского треугольника»

Атташе французского посольства граф Робьен в своем дневнике сообщает, что охота за «фараонами» и оружием в дни восстания стала причиной гибели его близкого друга генерала Штакельберга, отказавшегося уступить требованиям солдат. Генерал был зверски убит на глазах жены. «Солдаты, надругавшись над трупом и забрав все, что на нем было, затем, бросили тело в Неву».

Множество офицеров и генералов в дни переворота попадали под арест. Однако арест не гарантировал сохранения жизни офицеров.

Случалось, что с арестованными расправлялись, не доводя до места заключения.

Так, 1 марта погибли директор Путиловского завода генерал Дубницкий и его помощник генерал Барделиус. Неподалеку от Балтийского вокзала на конвоируемых наткнулись прибывшие в столицу поездом солдаты, которые тут же устроили самосуд. Тела убитых генералов были сброшены в Обводной канал.

Трагедия с насилием над офицерами разыгралась и на крейсере «Аврора», стоявшем на ремонте у причалов Франко-Русского завода.

28 февраля командир крейсера капитан I ранга М.Н.Никольский был застрелен, а старший помощник П.П.Огранович тяжело ранен. По свидетельству матроса-авроровца А.С.Неволина и согласно материалам допроса Ограновича в Главном военно-морском судном управлении, в момент расправы офицерам пытались вручить красные флаги.

Основная масса погибших в Петрограде, в том числе и офицеров, приходится на дни восстания 27 февраля – 1 марта 1917 г. Численность убитых и раненых здесь командиров не поддается точной оценке. Правда, некоторые историки считали ее предельно минимальной.

Многих погибших хоронили родственники, и сведения об этих жертвах не попадали в официальную статистику. О количестве погибших красноречиво говорили трудности с похоронами погибших.

Даже беглое перечисление случаев гибели офицеров в Петрограде в совокупности с другими фактами свидетельствует о том, что пали не единицы, как считал Мельгунов. Здесь может идти речь о нескольких десятках жизней, унесенных восстанием. Причем пули настигали и тех немногих офицеров, кто примкнул к революции в ее первые часы, когда исход борьбы еще не был ясен. Сведения об этих людях крайне скупы.

Справедливости ради нужно сказать, что число жертв насилия среди офицерства в Петрограде могло быть намного больше, если бы некоторых командиров по тем или иным причинам не брали под защиту сами солдаты.

Один из таких эпизодов ярко запечатлен в воспоминаниях Н.Е.Врангеля: «Как живого, вижу и теперь статного офицера с Георгием в петлице. Он окружен со всех сторон, окружен вплотную, точно в тисках. Он побледнел, но спокоен… Оружие от него отняли. Он неподвижно продолжает стоять на месте. Какой-то рабочий подскакивает и хочет схватить его за погон. Но из толпы отделяется солдат, вне сомнения прибывший с фронта, и со всего размаха ударяет рабочего по лицу. Тот падает. Толпа хохочет и кричит “ура!”. Офицер не торопясь подходит к солдату и что-то ему говорит. Тот стоит застывши, приложив руку к папахе, но лицо его радостно улыбается. Спокойно твердою походкою, не торопясь оба воина идут дальше. Толпа почтительно перед ними расступается».

Трагедия «Балтийского треугольника»

В дневниковой записи офицера Гвардейского саперного батальона Г.С.Габаева от 9 марта 1917 г. говорится о приезде на фронт из Петрограда двух его сослуживцев, которые обрисовали картину восстания. Рассказывая о своих переживаниях «в эти ужасные дни», они отметили факт убийства трех офицеров 6-го Запасного саперного батальона. В то же время потерь среди командиров Гвардейского саперного батальона не было. «Наши отстояли своих», – запишет Габаев со слов очевидцев.

Отстояли «своего» офицера и солдаты Запасного самокатного батальона, когда 28 февраля на Сампсониевском проспекте Петрограда после упорного сопротивления восставшим самокатчики вынуждены были сложить оружие. Жертвами начавшейся следом расправы над офицерами стали убитые толпой командир батальона полковник Балакшин, капитаны Карамышев и Кедрин. Другие офицеры подверглись побоям.

Петроградские эксцессы, конечно, поражают своим размахом, но еще большим масштабом и жестокостью отличались насильственные действия в отношении офицерства двух главных баз Балтийского флота – Кронштадта и Гельсингфорса. Трагедия на Балтике отнюдь не принадлежит к числу сюжетов, обойденных вниманием историков, – страницы трудов отечественных и зарубежных авторов содержат немало соответствующих описаний, оценок и обобщений. Для нас самое важное при обращении к этому материалу состоит в том, что пример Кронштадта и Гельсингфорса не просто продемонстрировал наиболее крайние варианты насильственного поведения нижних чинов, но и наглядно отразил логику развертывания их социальной активности в февральско-мартовские дни 1917 г.

Трагедия «Балтийского треугольника»

Когда вечером 28 февраля в Кронштадте заполыхал огонь восстания, ненависть матросов и солдат местного гарнизона обернулась против офицеров.

Наряду с офицерством матросы жестоко преследовали и некоторых сверхсрочнослужащих – кондукторов, боцманов. 3 марта «эстафету» подхватил Гельсингфорс, и вакханалия насилия повторилась.

Жуткие акты насилия восставших (офицеров хладнокровно расстреливали, поднимали на штыки, забивали до смерти) с трудом поддавались объяснению современников.

Многие из офицеров Кронштадта и Гельсингфорса хотя и сохранили жизнь, но подверглись избиениям, унизительной процедуре срывания погон. Казематы в расположениях частей и помещения на кораблях заполнились узниками из числа офицеров, часть из которых ожидал суд скорый, а часть – длительное заключение.

В Гельсингфорсе, например, команда линкора «Андрей Первозванный», уже после убийства нескольких офицеров, избрала судовой комитет и специальный суд. Последний приговорил пятерых человек к расстрелу. Командиру корабля только путем неимоверных усилий удалось предотвратить их гибель.

Как происходило разбирательство с арестованными офицерами Кронштадта в дни восстания, поведал бывший матрос учебного судна «Океан» К.Я.Зябкин. «По архивному делу, – вспоминал очевидец, – ревком узнавал, кто что из себя представлял, и на судовых комитетах при общем голосовании выносили приговор: расстрелять такого-то офицера или дать срок тюрьмы. Если расстрелять – спускали с корабля трап, выводили осужденного на землю и с корабля расстреливали».

Трагедия «Балтийского треугольника»

Впрочем, большинство погибло даже без всякой видимости суда и, случалось, просто потому, что офицеры попадались на глаза уже опьяненной кровью толпе.

Матросы и солдаты, осведомляясь у дворников, где проживают офицеры, врывались в квартиры и уводили свои жертвы. Некоторых по дороге убивали. Трупы погибших офицеров, свозившиеся в покойницкие больниц и госпиталей, родственники нередко находили изуродованными и ограбленными… Ужасные подробности описываемых событий кому-то могут показаться неправдоподобными, но уж слишком много существует свидетельств, которые не оставляют сомнений в характере происходившего на Балтике.

 

Продолжение...

24 августа 2011 /
Похожие новости
Организация боевого слаживания в подразделении
Топогеодезическое обеспечение сухопутных войск Великобритании
Действия  взвода при проведении налета
    События 3–4 марта в Гельсингфорсе ставили в тупик тех современников и историков, которые пытались объяснить размах и жестокость расправ над офицерами в Кронштадте присутствием
И многие современники революции, и нынешние историки близки в одном: Балтийский флот понес колоссальную утрату, измеряемую не только числом убитых его командиров, но и силой морально-психологической
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Вопрос:
Введите слово "фикус" (без кавычек)
Ответ:*
Введите код: